Одним в этом городе разрешается многое. Другие, получив ранения и увечья, вынуждены снова и снова доказывать свое право на существование. А право разделять и властвовать, по понятным причинам, остаётся за Смольным.

Вообще-то, я ещё с тех давних пор уважал Георгия Сергеевича. Считался он среди наших общих товарищей настоящим мужиком – налоговой полицией «рулил» правильно, «коммерсов» попусту не щемил, запанибрата не был, но и излишним высокомерием не страдал. Ни когда возглавлял мощную силовую структуру, ни позже – перебравшись в Москву, на полпредский пост. Но особенно располагало меня к Георгию Полтавченко то, как он в смутные полубандитские времена относился к ветеранам – и фронтовикам Великой Отечественной, и практически к своим ровесникам-«афганцам».