Как только подморозит, в архангельских лесах появляются «черные лесорубы»
«Черные лесорубы» готовят дороги для черных дел
С первым морозцем инспекторы лесоохраны выезжают в рейды по области. Дороги «встали», не сегодня завтра из леса потянутся вереницы «КамАЗов» с нелегальной древесиной. А значит, в лесу уже начинают рубить. В рейд по одному из самых криминальных участков – МО «Коневское» Плесецкого района – вместе с ними отправился журналист «ПС».
Не пойман – не вор
Старший инспектор отдела областного УВД по борьбе с правонарушениями на потребительском рынке Алексей Дружинин рассказывает, как однажды подошел к преступникам в одиночку, одевшись как охотник, чтобы застать их с поличным. Однако этот метод больше не использует: по уставу инспектор обязан всегда работать в форме. В тот раз вину древорубов удалось доказать, но Алексею прокуратура вынесла соответствующее предупреждение.
– Это правило очень мешает работать, – говорит Алексей. – Ведь в форме к «черным лесорубам» не подберешься, а если с поличным не застанешь, доказать их вину практически невозможно. В законе есть и другие пункты, имеющие благую цель и неприятную оборотную сторону. Например, нарушитель не несет ответственности за незаконную вырубку, если пойман с поличным в ста метрах от нее. Этим пользуются, делая промежутки в вырубке. Есть и такая схема: человек покупает под вырубку участок, а рубит на расстоянии 100- 200 метров от него. Перетащит на свою землю – и, как говорится, не подкопаешься. Дерево ведь не клейменное.
И пойман – не вор?
Но даже при поимке с поличным вину нарушителя не всегда удается доказать. Инспекторы говорят, преступник сегодня грамотный и без адвоката слова не скажет. А если и напишет признательные показания, то после встречи с адвокатом отказывается от них: мол, писал под давлением. Во многих случаях решающим становится качество протокола осмотра места происшествия. И тут – снова проблема.
– В инспекцию не входят следователь и эксперты, а едут по нашему вызову они долго, – говорит Алексей. – Между тем осмотр занимает массу времени: нужно оклеймить каждый(!) пень, сделать замеры для определения ущерба, составить протокол... За день инспекция успевает проработать в лучшем случае всего три-четыре участка «свежей» незаконной рубки. Чтобы не задержаться еще дольше, осмотр приходится начинать инспектору милиции, такому, как я. У меня есть на это право, но нет глубины специальных знаний.
Когда дороги – зло
Неожиданно для меня наша машина тормозит посреди дороги из Плесецка в Конево. Место кажется случайным: вокруг – тишь-гладь да божья благодать. В лес с дороги не ведет ни одной тропинки. Однако инспекторы сосредоточенно прислушиваются и через некоторое время уверенно ступают сквозь стену заснеженных еловых лап. Уже в десяти метрах от дороги видна припорошенная колея, а за ней – уродливая проплешина соток на двадцать, заваленная древесным мусором и подступающая... вплотную к деревенскому кладбищу! Путь к могилам идет прямо по мертвым ветвям. Сердце так и падает: соседство символическое.
– Совсем совести у людей нет, – вполголоса говорит начальник отдела по борьбе с незаконными рубками департамента лесного хозяйства Сергей Копосов. – Здесь рубили два года назад, мы их тогда поймали, оштрафовали. Теперь место снова и снова проверяем. Опыт говорит, что преступники на старые вырубки возвращаются, чтобы отхватить кусок леса рядом.
Такие места – первые на подозрении. А вообще, «черные лесорубы» появляются везде, где есть дороги. Потенциальные места подсказывает местный лесной инспектор (в народе называют его по-старому – лесничий). Например, у деревни Луки он настоял остановиться в березняке, хотя раньше на березу «черные лесорубы» активно не наступали: дерево хрупкое и идет только на дрова. Теперь, объясняет наш проводник, цена на березовую фанеру подскочила до цены пиловочника – значит, и на березку в этом сезоне надо обращать особое внимание.
Против пил – с голыми руками
Кстати, лесной инспектор просил не называть его имя. У его коллег уже поджигали дома и машины. Исполнителей этих преступлений наказывают, но заказчик почти всегда уходит от ответственности.
Лесничий не скрывает: ему бывает страшно идти в лес. Нарушители – люди лихие, у них в руках – пилы, топоры, а он перед ними беззащитен. По закону ему (как и инспекторам милиции) не положено носить оружие. Более того, он до сих пор не имеет полномочий госслужащего. Проще говоря, даже протокол нарушения составить права не имеет.
– При этом от работы лесничеств во многом зависит успех нашего дела, – говорит Сергей Копосов. – Плесецкое лесничество, возглавляемое Сергеем Сухановым, по сравнению с другими работает активно.
... Пока что в лесу тихо, звука бензопил не слышно. Аномально теплая осень не дает пока развернуться «черным лесорубам». Лед на дорогах непрочный, а под ним жидкая грязь, последствие затяжных дождей в начале ноября. Однако везде, куда бы мы ни «сунулись», вдоль лесных дорог на места старых незаконных рубок, тут и там попадаются штабели досок. Это готовятся к работе «черные лесорубы»: доски оставили еще с прошлого сезона, чтобы укрепить дороги в нынешнем. А значит, они обязательно вернутся.
Елена Хлестачева
Правда Севера