Попасть в руки родной милиции может каждый. Даже не совершив ничего противоправного. Например, оказаться потерпевшим, и только поэтому стать заложником правоохранительной системы. Ни для кого не секрет, что не любит наша милиция перегружать себя работой. От одной части дел можно себя избавить, если не брать у граждан заявления, от другой – путем отказа в возбуждении дел. По грабежам, разбоям, кражам и то потерпевшему говорят: «Куда смотрел?», «Надо было думать».
<z>Не ходите, девки, в баню</z>
Светлана С. обратилась в прокуратуру через два дня после преступления. Ссадины на лице, сбитые коленки, изрезанные руки, синяки по всему телу – в таком виде муж забрал ее с вечеринки на работе.
– Я даже не хотела оставаться на День рождения сотрудницы. Мне нужно было оформить несколько документов. Я и выпила-то всего две рюмки коньяка. Но во второй раз у него был какой-то странный вкус. Я сидела за столом и в какой-то момент отключилась. Дальше помню отрывки: в сауне рядом с работой двое мужчин пытаются меня раздеть. Я сопротивляюсь, один бьет меня по лицу. Потом лежу на скамейке, пытаюсь встать падаю, ползу по полу к выходу. Меня подхватывают на руки и бросают на пол. Там какие-то стекла. Я закрываю лицо руками. Как потом выяснилось, ночью сотрудники вызвали мужа, чтобы меня забрать. Когда я проснулась утром, то не смогла встать. Лицо у меня было все синее, руки в крови. Когда я стала раздеваться, поняла, что одета необычно – свитер наизнанку, белье перекручено. Все тело было изрезано, из ран сочилась кровь.
Через два дня Светлана обратилась в женскую консультацию, где врач понятия не имела, какие документы ей нужно оформить и как. Написала по своему усмотрению. В прокуратуре следователь, проводя предварительную проверку, вызвал свидетелей. Сотрудники фирмы говорили одно: «напилась, пошла в сауну, падала». И хотя в показаниях были разногласия, в возбуждении дела отказали. Потом одна из сотрудниц сказала Светлане по телефону: «Ты же не хочешь, чтобы мы потеряли работу?!»
После обжалования проверка пошла дальше – стали расспрашивать «какие отношения у вас с мужем, ссоритесь ли вы с ним, много ли у вас подруг» и тому подобное. В итоге Светлану попросили принести характеристику из жилконторы с описанием... ее морального облика.
Интересно, что в случаях сексуального насилия очень часто в отношении потерпевшей (!) проводится судебно-психиатрическая экспертиза. Словно заранее подразумевается – либо она врет, либо сумасшедшая.
<z>Когда мужчины боятся</z>
Когда говоришь с мужчинами о сексуальных преступлениях, то часто слышишь, что женщина якобы просто хочет отомстить. Мол, сначала согласилась, а потом бежит жаловаться или того хуже – начинает шантажировать. Даже статьи пишут: «Как заработать на изнасиловании». Прямо руководство к действию. Или еще: если было бы просто посадить насильника, то все бы женщины побежали заниматься шантажом и делать на этом свой маленький бизнес.
– Когда женщина приходит с заявлением об изнасиловании, ее в лучшем случае выслушивают,– говорит юрист Кризисного центра Мария С. – Несколько человек… Иногда около десяти по очереди. Выясняют подробности. Потом долго уговаривают забрать заявление и рассказывают, почему это следует сделать. Направление на судебно-медицинскую экспертизу (единственный способ правильно собрать доказательства!), как правило, не дают. Но милицейское начальство почему-то впадает в агрессивную истерику, когда начинаешь говорить, что ни одной путной экспертизы ни по одному делу за четыре года работы в Центре я не видела. «Не может быть» – говорят.
Отсутствие же правильно собранных доказательств дает возможность развалить дело в суде… Впечатление такое, что мужчины бояться создать прецеденты. Может быть, каждый следователь или судья примеряет ситуацию на себя: «А вдруг и меня начнут шантажировать?»