<z>– Как вы выбирали класс для съемки?</z>
– Я его не выбирал. Пришла мама девочки, которую я снимал в «Контрольной для взрослых». Старшая дочка у нее выросла, а младшая сейчас заканчивает школу. И вот меня попросили снять фильм о выпускном бале.
Придя в класс, я понял, что в нем могу снять некое социально-психологическое исследование. И не про одну конкретную девочку, а про весь класс. И получился 4-серийный фильм, захвативший ребят в самые разные моменты, в том числе и на выпускном балу.
Класс, который мы снимали, – это определенный срез общества. Дети, выросшие в семье, не прошедшие подворотни. В общем-то, благополучный срез, который считает, что бессмысленно надеяться на государство, нужно рассчитывать только на себя. Разумеется, когда снималась «Контрольная», я не задавал детям вопроса: «Что ты будешь делать, если не найдешь работу?» Я даже подумать тогда об этом не мог! Теперь подобные проблемы родились.
Тема детства – необычайно серьезна. И, встречаясь с Путиным и Матвиенко, я очень много говорил о решении детских проблем.
<z>– Какие действия можно предпринять сейчас, когда время профилактических мер уже упущено?</z>
– Да очень простые! Можно организовывать центры детства, некие общества, в которых будут работать волонтеры.
Сейчас наше государство клянется, что не может выдавать достойное пособие матери-одиночке. Предположим. Хотя мне трудно это представить. Давайте тогда кричать о данной проблеме через СМИ, создавать фонды, комитеты.
Давайте узнавать, сколько у нас бездомных. Сейчас говорят: в России 11 миллионов детей, которые живут ниже уровня бедности. Не надо мне знать об этих миллионах! Давайте принимать меры. Сейчас скажете, вот вы, Игорь Абрамович, и организуйте! Может быть, и организую. Давайте, я узнаю, что в моем доме есть пять неблагополучных детей. И узнаю, сколько людей живет хорошо. Можно предложить состоятельным гражданам: давайте скинемся по 200, 300, 400 рублей и поможем неблагополучным семьям. Конечно, то, о чем я говорю, – идеальные меры.
По-хорошему, государство должно брать заботы на себя, а не хвататься за голову, когда все уже запущено и дети стали ворами и наркоманами.
Если я в свое время набезобразничал, тетя Марфуша приходила к маме и говорила: «А ты знаешь, твой-то окна побил». Я не думаю, что нашей дворничихе была большая радость на меня ябедничать. Ей просто было до меня дело. Тетя Марфуша не была Макаренко. Но она, как могла, принимала участие в моем воспитании.
<z>– Кажется, от криминала вас это не уберегло...</z>
– Насколько я понимаю, вы говорите о воре в законе Васе-Канарейке. Он был старше меня на 20 лет. А пришел я к нему, потому что мне нужно было установить во дворе свой авторитет.
Я еврей. И вследствие этого ровесники меня часто обзывали, не брали с собой играть. Но мне-то хотелось показать, какой я крутой. Кроме того, я был очень любопытным ребенком. И воровство для меня было своего рода экстримом.
Обычно мы ходили в рестораны, он вытаскивал деньги у посетителей, у фраеров каких-нибудь, а я уносил. Я вообще был тот, кто уносил. Кстати, Канарейка мне никогда ничего не давал. Так – мелочь какую-нибудь: ручку, зажигалку.
Вася был замечательный парень, невероятно ловкий, красивый. Он так изящно воровал! У Феллини есть эпизод, в котором герой вскрывает сейф. И режиссер строит эпизод так, словно герой обладает женщиной. А когда вор открывает сейф, он будто испытывает оргазм.
Я не могу сказать, что Вася был именно таким. Но работал он блистательно и искусно. Именно его «работа» повлияла на мою дальнейшую судьбу. В том числе и на театральный институт.
Так вот, вскрыв сумку военного, я увидел ведомость и деньги. Зарплату. И в свои 12 лет я вдруг понял, что Вася натворил. Он украл зарплату у 30 человек. А почему я это понял? Не потому, что я был чересчур умный и хороший. А потому, что тогда все жили до получки. К моей маме ходили соседи: «Нина, дай треху до получки». Я понял, что мы сделали, потому что была старенькая соседка Анна Дмитриевна, потому что была тетя Марфуша, потому что был мир во дворе.
И я задумался об обворованных людях. Потому что одно дело, когда Вася вычищал карманы фраеров, и совсем другое – рабочие, оставшиеся без зарплаты. Что-то тогда подкатилось...
Но я бы не ушел из этой воровской среды. Мне помогла судьба. Вася влюбился в девушку из соседнего двора. А Вера сказала: «Я за вора замуж не пойду». И Вася завязал, а я вышел из криминальной среды так, за компанию.
Через 30 лет я увидел Васю в электричке. Он меня, разумеется, не узнал. Но я напомнил ему несколько эпизодов из той жизни, мы вместе пошли домой и хорошенько выпили.
Возвращаясь к нашим баранам, могу сказать, что общество сегодня болеет. Не хочется говорить банальности. Но государство обязано растить более-менее здоровое поколение. И способствовать этому своими законами.
Знаете, что написано в американской конституции? «Человек имеет право быть счастливым». Наше государство про счастливого человека не думает.
<z>Фото Интерпресс</z>