С начала первой чеченской кампании минуло 17 лет. Над убитыми плачут до сих пор, пропавших без вести – по-прежнему ищут. И про деньги, когда-то обещанные Президентом Борисом Ельциным, некоторые пока тоже помнят.
Официально первая чеченская военная кампания началась 31 декабря 1994 года, неофициально полномасштабные военные действия на территории Чеченской Республики велись еще с 11 декабря. Первые массовые потери федеральных войск связывают со штурмом Грозного в новогоднюю ночь на 1995 год. Сколько тогда погибло солдат и офицеров , толком так никто и не знает. Есть данные, что только за сутки было убито и пропало без вести более 1,5 тысяч. За сухими бездушными цифрами, какими бы они не были – конкретное, неутихающее горе родителей, жён, детей….
Людмила Вафина 16 лет пыталась заставить чиновников исполнять закон. Безрезультатно. Её сын – Сергей, 18-летний парень, рядовой в/ч 52321, был убит в январе 1995 в Грозном. А 5 сентября того же года появился Указ Президента Бориса Ельцина
№ 898, по которому семьям погибших полагалась выплата, равная 200-кратному МРОТу. Этим же документом предусматривалась компенсация за потерянное жильё.
Людмила Вафина начала свою борьбу несколько раньше. Когда Серёжка уходил на войну, у него была комната на 10-й Советской улице. Солдат оставил родителям генеральную доверенность на обмен и приватизацию жилья. У них уже почти получилось, оставалось оформить пару документов…
Житейская логика матери проста и понятна. В Указе Президента говорилось о компенсационных выплатах, тем, кому причинен материальный ущерб, в том числе потерявшим жильё. Оставив генеральную доверенность, Сергей тем самым выразил свою волю реализовать право на приватизацию жилья. Однако некоторые чиновники тут же прикрылась массой законов, дающих право отказать в просьбе – оставить в память о сыне всего 19 квадратных метров.
Битва титанов
С этого момента началась история многолетнего обмана, издевательств, переписки и судов, в которой у Людмилы Борисовны были и сторонники, и противники. В бюрократической войне за реализацию Указа отметились многие действующие и сегодня политики, и общественные деятели – от депутатов до прокуроров. По одну сторону баррикады, среди тех, кто пытался помочь Людмиле Вафиной, были Дмитрий Козак, Петр Шелищ, Сергей Юшенков, Вячеслав Щербаков, Юрий Чайка, Юрий Новолодский, Юрий Болдырев. По другую – мэр Санкт-Петербурга Анатолий Собчак, Виталий Мутко, бессменный начальник Управления по обращениям и жалобам Смольного Ольга Зиброва и два бывших председателя правительства – Сергей Кириенко и Михаил Касьянов.
До начала 1996 года Людмила Вафина всё ещё надеялась – писала Анатолию Собчаку, пыталась пробиться на приём к его заместителю Виталию Мутко.
Виталий Леонтьевич не нашел оснований даже для того, чтобы лично встретиться
с матерью погибшего защитника Отечества – прислал через своего помощника вежливый и циничный отказ.
Пришел отказ и от мэра, который сочувствовал, но правовых оснований, хотя бы в виде исключения, для компенсации, воспринимающейся скорее как символ уважения и долга государства перед родителями гражданина, погибшего при защите этого самого государства, тоже не обнаружил. Несмотря на ходатайства начальника Управления юстиции Санкт-Петербурга Юрия Новолодского и депутата СовФеда Юрия Болдырева.
Вас тут не стояло….
А как же пресловутый Указ № 898? Чтобы запустить его в дело, требовалось разработать порядок применения. Такой документ появился к ноябрю 1995 года. Но… он исключал из списка получения единовременной помощи тех, кто, собственно говоря, и воевал. Право получить деньги не распространялось на солдат и офицеров, как Министерства обороны, так и Внутренних войск. Чиновники из Минсоцзащиты разработали схему выплат таким образом, что касаться она могла только жителей Чечни, пострадавших во время конфликта.
Как установил впоследствии занимавший в то время пост заместителя Генпрокурора России Юрий Чайка, сия бумаженция вообще не подлежала применению, поскольку не была зарегистрирована и опубликована. Тем не менее, кое-кто все же успел получить деньги. По официальным данным, до середины 1996 года «выплаты единовременной материальной помощи были произведены 844 семьям погибших…». Но кто это был – семьи погибших солдат и офицеров или речь шла о гражданских – так и осталось тайной.
Тем временем, началась переписка в верхах. Одни считали, что компенсация, в том числе и в виде комнаты, Людмиле Вафиной положена. Другие отказывали ей в таком праве. Генпрокуратура проинформировала тогдашнего председателя правительства Сергея Кириенко, отправила письмо в Министерство труда и социального развития с требованием «принять меры к осуществлению выплат согласно Указу № 898».
Дело закончилось тем, что в августе 1996 года деньги выплачивать вообще перестали. Якобы, в связи с приостановлением финансирования программы восстановления ЧР и на основании уже другого Указа № 1208 «О неотложных мерах по обеспечению режима экономии в процессе исполнения федерального бюджета во втором полугодии 1996 года».
Сколько сэкономили? Считайте сами.
К апрелю 1995 года МРОТ равнялся примерно 34400 рублям, то есть 200-кратный МРОТ для родителей погибшего Сергея Вафина тянул почти на 7 миллионов не деноминированных рублей, к январю 1996 года МРОТ увеличился уже до 63250 рублей, а с ним и 200-кратная сумма выплаты.
Ни Вафины, ни другие семьи по всей России, потерявшие сыновей, мужей и отцов, так ничего и не получили, и похоже,
не получат уже никогда.
Кому я должен – всем прощаю
Пока выплаты оставались замороженными, бумажные баталии вокруг пресловутого Указа, не утихали.
«…гражданка Вафина Л.Б. имеет право на получение в установленном порядке единовременной материальной помощи….», – отвечал на письмо первого вице-губернатора Вячеслава Щербакова, председатель юридического комитета Дмитрий Козак.
«…комната, которую занимал до призыва в армию Ваш сын …. не может считаться имуществом, утраченным в результате разрешения кризиса в Чеченской Республике. Следовательно, основания для компенсационных выплат … отсутствуют», – возражала и юристу Козаку и матери погибшего начальник Управления по обращениям и жалобам Смольного Ольга Зиброва.
В середине 1997 года в дело вступил председатель комитета по обороне Госдумы Сергей Юшенков. Он отправил председателю правительства Виктору Черномырдину предложения об издании специального постановления правительства РФ, касающегося помощи семьям военнослужащих, погибших и получивших увечья в ходе боевых действий в Чечне, которое предусматривало денежную компенсацию и закрепление жилья за наследниками… Но вскоре Юшенкова убили.
А потом настала вторая чеченская война, официально названная контртеррористической операцией (КТО).
Она еще не успела войти в активную фазу, как в июле 2000 года мелкий чиновник Главного контрольного управления Кремля по фамилии Лисов пришел к выводу, что «внесение дополнений в упомянутый Указ и возобновление его реализации в части выплат единовременной материальной помощи нецелесообразно, имея в виду, что «…помощь будет осуществляться на постоянной основе в соответствии с целевой программой восстановления экономики и социальной сферы Чеченской Республики».
Предложение попало на стол Михаилу Касьянову. Как он отреагировал на него, доподлинно не известно, но 2 февраля 2001 года в Указ № 898 были внесены изменения, уменьшавшие размер суммы выплат семьям убитых с 200 МРОТ до 20 МРОТ.
Людмила Вафина не увидела ни тех денег, что были положены ей в 1995 году, ни тех, что причитались уже в 2001. Борьбу за комнату она тоже проиграла. Последний суд состоялся в прошлом году и с предсказуемым результатом – «в исковых требованиях отказать». Вот и весь сказ.
Даже несчастную тысячу целковых, положенную по закону о монетизации льгот, родителям солдат, погибших в боях за Грозный с декабря 1994 по 16 января 1995 года, она не получает. Не положено – сын погиб на две недели позже.
Но и те родители, кто попал в этот список, вынуждены с боем добывать брошенные государством копейки. Через два суда пришлось пройти матери Владимира Короткого – Людмиле Беловой из Майкопа. Она искала сына, сколько могла, наконец, в 2010 году подала в Майкопский суд (Республика Адыгея) иск с просьбой признать его умершим. Суд признал… с 2000 года, и на этом основании чиновники с радостью отказали матери убитого солдата в льготах, и денежных выплатах. Потребовался еще год и вмешательство общественной организации «Право матери», чтобы в июле 2011 года Майкопский суд уточнил собственное решение и написал, как было на самом деле – Владимир Короткий погиб при штурме Грозного в проклятую для многих новогоднюю ночь, с 31 декабря 1994 года на 1 января 1995 года. Но кончатся ли на этом мытарства осиротевшей матери – пока не известно.
В таком же положении, как Людмила Вафина, оказались родные лейтенанта Дмитрия Толкачева. Он погиб во вторую чеченскую, в 2002 году. Погиб так, что командование представило его к званию Героя России, родителям сказали, что они имеют право на получение жилья. В итоге, посмертно выдали только орден Мужества, а в жилье, как водится, отказали.
В этих историях, как в капле воды, отражается трагедия сотен семей, потерявших своих мужчин на чеченских войнах. А мертвые не имут не только сраму, но и не имеют прав ни на что. Ни на память, ни на заботу о близких.
Ксения Кириллова, «Наша Версия на Неве» №1(209) от 09-15.01.2012
Кстати
Ольга Зиброва – как и прежде, начальник Управления по обращениям и жалобам;
Михаил Касьянов – лидер Российского Народно-демократического союза;
Сергей Кириенко – генеральный директор Государственной корпорации «Росатом»;
Дмитрий Козак – вице-премьер Правительства РФ;
Виталий Мутко – министр спорта, туризма и молодёжной политики РФ, председатель Оргкомитета «Россия-2018»;
Юрий Новолодский – президент Балтийской коллегии адвокатов им. Анатолия Собчака;
Петр Шелищ – Председатель Союза потребителей РФ;
Вячеслав Щербаков – вице-президент Международной ассоциации общественных организаций ветеранов ВМФ, подводников;
Юрий Чайка – Генеральный прокурор Российской Федерации;
Сергей Юшенков – убит.