Генерал-лейтенант Леонид Шебаршин застрелился 30 марта 2012 года из наградного пистолета, чтобы не стать обузой для своих родных. Он долго болел. Болел трудно, наверняка понимая, что между жизнью паралитика и последним патроном, выберет патрон… Жизнь нечасто дает шанс встретиться с людьми такого масштаба – не представителями нынешней политэлиты, многие из которых вынырнули наверх лишь благодаря смутному времени. Не именитыми стариками из советского прошлого, которые растерянно предаются воспоминаниям, нищенствуя при полуфеодальном российском капитализме… Я помню осеннюю Москву, когда шел на встречу с заслуженным разведчиком и последним главой могущественного КГБ – генерал-лейтенантом Леонидом Шебаршиным.

В девяностые его имя не мелькало в прессе. Сначала страна с нескрываемым злорадством наблюдала, как сбежавшие кагэбэшники сдают зарубежную агентуру. Потом с экранов телевизоров как-то сразу исчезли фильмы про разведчиков, уступив место голливудским блокбастерам. Затем – Чечня, война, зимняя грязь, цинки, игры кремлевских иезуитов… Второе пришествие чекистов – это высокие посты во власти, руководство сырьевыми монополистами, госкорпорациями и практически безграничное влияние. От всего этого Леонид Шебаршин был далек. Вероятно, познав Восток, он навсегда принял решение – не приближаться близко к правителям в собственной стране.

Мы больше не встречались. Было еще несколько звонков по телефону. Редкие приветы от общих московских знакомых. И интервью, сделанное еще в формате позапрошлого десятилетия – длинные вопросы и обстоятельные ответы. Сейчас принято писать иначе…

Кирилл Метелев, «Оперативное прикрытие»

 

Леонид Шебаршин: «Я своих принципов не меняю…»

– Если быть абсолютно точными, то Леонида Шебаршина, на самом деле, следует называть предпоследним Председателем Комитета государственной безопасности. Происшедшие дальше события многие чекисты характеризуют не иначе как предательство. Каким он был – день перед развалом могущественной структуры? Один день, который отмерила судьба генералу Шебаршину возглавлять сильнейшую в мире спецслужбу, вскоре разделенную на ФСБ, СВР, ФАПСИ, ФСО и ФПС…

– Я часто вспоминаю этот день. 22 августа 1991 года. Уже были арестованы те, кто совсем недавно назвались ГКЧП. В стране складывалась исключительно напряженная и запутанная ситуация. Власть еще не определилась в своем отношении ко многим вопросам, одним из которых был – нужен ли по-прежнему КГБ, и как использовать его кадры, возможности, имущество, в конце концов.

Этот день был не самым лучшим в моей жизни. Совершенно неожиданно на плечи свалилось тяжкое бремя ответственности за дальнейшую судьбу Комитета, ведь я даже не занимал должность Первого заместителя Председателя. Но спорить и рассуждать было некогда. И основная задача состояла в том, чтобы не допустить кровавых столкновений с толпой, которая окружила здание на Лубянке, остановить физический разгром Комитета. Следя за развитием ситуации, я отдал приказ – ни при каких обстоятельствах не применять оружие. Были приняты необходимые меры по защите здания. Но, по правде говоря, охотников активно штурмовать Лубянку не выявилось, предпринимались лишь любительские попытки проникновения внутрь, вовремя пресеченные.

Как вывести, в период фактического междувластия, из-под удара Комитет государственной безопасности? Как сохранить его, когда эмоции захлестывают разум? Это тема была главной на первом совещании, которое я провел. На нем присутствовали все руководители КГБ. Мы разработали ряд мер, но срок, отведенный на их реализацию, оказался недолгим. Минуло двадцать семь часов, и я вернулся в прежнее кресло начальника Первого Главного управления – разведки. А Комитет получил в «подарок» нового руководителя, господина Бакатина. Появившийся хозяин тут же принялся неистово уничтожать вверенное ему учреждение и завершил свои «славные» деяния, передав американцам совершенно секретную технику и полные технические данные об оборудовании. Американцы вначале даже не поверили в добрую волю нового руководителя, ожидая какого-нибудь подвоха. Но так и не дождались.

– Кстати, 20 декабря 2000 года Службе внешней разведки, недавно еще носившей имя Первого Главного управления КГБ СССР, исполняется 80 лет. Полностью ли восстановлены ее позиции, утраченные в связи со сдачей агентов и советской резидентуры в том памятном 91-ом?

– Должен поправить, резидентура – это зарубежное подразделение разведки. Она может быть легальной и действовать под прикрытием официального учреждения, в ней работают граждане раньше с советскими, а теперь с российскими паспортами. Если же иметь ввиду нелегальную резидентуру, то в этом случае наши разведчики выступают в качестве иностранных подданных. Поэтому говорить о том, что была раскрыта какая-то резидентура, подразумевая утрату всех возможностей действия на территории зарубежных государств, совершенно не оправданно.

В разведке существует собирательный термин «агентура», под которым понимаются абсолютно все агенты и, в какой-то мере, связи спецслужбы, действующие как за рубежом, так и на территории нашей страны. Неправомерно считать, будто бы была полностью раскрыта агентура. Безусловно, ущерб, нанесенный разведке случаями предательства, оказался велик. Но тот же Гордиевский, чья личность столь весомо представляется на Западе, выдал лишь двух «нелегалов» и несколько «источников».

Принцип функционирования разведки заключается в строгом разделении сфер осведомленности тех или иных лиц и подразделений. И один человек просто не может знать достаточно много о деятельности своего ведомства. Каждый сотрудник знает только определенный участок работы. Поэтому случаи измен и провалов исключительно болезненны, но не в состоянии, по отдельности, нанести непоправимый ущерб. Даже начальник разведки начинает обладать всей полнотой информации, если это становится крайне необходимо, но, как правило, руководители предпочитают не контролировать все детали в работе структуры.

Насколько мне известно, Первое Главное управление КГБ СССР и, в дальнейшем, его преемник – Служба внешней разведки, сохранили свои возможности. Несмотря на полученные потери. К сожалению, провалились некоторые важные, интересные источники информации. С другой стороны, процесс пополнения агентуры идет непрерывно и не прекращается ни при каких обстоятельствах, кроме катастрофичных.

Разведка пострадала не столько от предательств и провалов. В наше время за спиной Комитета стояло сверхмощное государство, единая власть, которая до наступления «перестройки» ценила ПГУ КГБ, полученную им информацию и возможности для оказания воздействия на процессы, проходивших в различных уголках земного шара. С конца 1991 года, это уже совершенно определенно, в России до сих пор не существует сильной государственной власти. В течение этого времени правители не пользуются доверием и поддержкой общества. И, самое главное, власть последнего десятилетия утратила патриотизм, руководствуясь какими-то не вполне национальными интересами и ценностями. Это, конечно, в значительной мере ослабило и, в частности, разведку, и остальные силовые структуры, и страну в целом.

Я очень хорошо знаю и Евгения Примакова, и Вячеслава Трубникова, которые возглавляли разведки после моего ухода. Должен сказать добрые слова в их адрес: эти люди сделали огромное дело – они вывели разведку из внутриполитических склок и развала, который почему-то назывался реформой Комитета. Ведь известно, что любая реформация, особенно если она проводится людьми некомпетентными, ведет к дезорганизации даже структуры, работающей как часы. Разведка, несмотря на испытанные материальные и моральные трудности, этой участи избежала. Тем более в условиях, когда страна лишилась всякой идеологии, а ее правители только формально отдавали дань таким понятиям как забота об обеспечении безопасности Отечества.

– Недавно в выступлении секретаря Совета безопасности РФ Сергея Иванова прозвучала фраза о предстоящем сокращении численности практически всех силовых ведомств. Однако в этом списке не были упомянуты ни ФСБ, ни СВР, равно как и другие структуры, выделенные из состава Комитета. Чем вызвана такая позиция секретаря Совбеза – выходца ПГУ КГБ? Тем, что «родственные» службы уже сокращены до предела или принципом «своих не тронь»?

– Во-первых, приведенная информация недостаточна. То, что в выступлении секретаря Совета безопасности не были упомянуты какие-то организации, совсем не значит, будто бы они останутся в стороне от предстоящей реорганизации. И говорить о причинах, по которым Сергей Иванов умолчал о ФАПСИ, ФСБ и СВР, я считаю преждевременным. А приписывать такое умолчание тому, что выходцы из спецслужб сейчас выдвигаются на руководящие посты и чрезмерно заинтересованы в сохранении особого статуса этих учреждений, тоже рано. Подобные предположение ни на чем не основаны. Поживем – увидим.

– В течение целой эпохи наша страна вела разведывательную деятельность посредством двух соперничавших структур – ПГУ КГБ и ГРУ Генштаба МО. Как оценивает на сегодняшний день общее состояние, уровень работы и потенциальные возможности своего давнего соперника бывший шеф ПГУ?

– Такая трактовка взаимоотношений между военной разведкой и нашей службой, на мой взгляд, есть распространенное заблуждение, которое небескорыстно подпитывалось недоброжелателями с обеих сторон. Я сказал бы, что это было не соперничество, а работа с элементами здорового соревнования. По крайней мере, так подсказывает мне личный опыт работы в качестве оперативника, руководителя резидентуры и руководителя всей разведки госбезопасности.

У нас складывались самые плодотворные товарищеские отношения с Главным разведывательным управлением Генштаба. Случалось, мы помогали друг другу, но придерживаясь в этом взаимодействии совершенно четких ограничений. В первую очередь они касались «источников». Мы никогда «источниками» не делились. Иногда бывали случаи, когда аналогичная информация поступала и военным разведчикам, и нам. Приходилось срочно анализировать ситуацию, и если выяснялось, что «источник» работает одновременно на Комитет и Министерство обороны, всякая работа с ним с нашей стороны немедленно прекращалась.

Взаимоотношения с ГРУ Генштаба складывались как неофициально, на уровне сотрудников, так и были зафиксированы на бумаге, когда Председателем КГБ стал Юрий Андропов, а Министром обороны – Дмитрий Устинов. Резидентам были отправлены указания, где определялись конкретные рамки взаимодействия и предписывалось поддерживать тесные контакты между собой.

Как сейчас обстоят дела с военной разведкой, я не знаю. Могу сказать только одно: в то время, когда КГБ и его разведка подвергались многочисленным нападкам, как на Западе, так и внутри страны, Главному разведывательному управлению удалось остаться в тени. Это и достижение его руководства, и результат общей ситуации, в которой виновником многих бед был представлен Комитет.

– Что собой представляет Российская национальная служба экономической безопасности, возглавляемая Леонидом Шебаршиным? Некое пристанище для «бывших»?

– Мы создали это коммерческое предприятие в ноябре 1991 года. В ту пору, после августовских событий, многие чекисты поняли, что им не по пути с новым руководством КГБ, и подали в отставку. Начальник аналитического управления КГБ Николай Леонов, начальник Главного управления по Москве и Московской области (заместитель Председателя КГБ) Виталий Прилуков и я решили вместе искать новое место в этой жизни. Чуть позже к нам присоединились коллеги из Комитета и старшие офицеры МВД. Понятно, что работать вне системы до этого не приходилось, поэтому опыт приходил постепенно, по мере того, как мы осваивались в совершенно непривычной обстановке.

Сейчас Российская национальная служба экономической безопасности ведет охранную деятельность, консультирует клиентов по вопросам экономической безопасности. В штате предприятия состоят исключительно ветераны КГБ и МВД, из штатских у нас работают только завхоз и секретарь.

– Генерал Шебаршин, служивший государству верой и правдой, нынче пользуется большим авторитетом в негосударственных структурах безопасности и руководит частной охранной фирмой. Означает ли это, что он поменял идеологию «государственника» на мировоззрение «частника»?

– Я своих принципов не меняю. И, мне кажется, нельзя рассматривать человека как государственника только в том случае, если он занимает государственную должность. Мы и сейчас работаем, принося пользу обществу. Просто ситуация в стране кардинально изменилась: частный сектор – настоящее и будущее России, и с этим нужно считаться. Негосударственная экономика развивается и нуждается в защите. А помощь в укреплении коммерческого сектора является задачей патриотической. И мы вносим свой маленький вклад в ее решение.

А своей девятилетней работой Российская национальная служба экономической безопасности показывает сотрудникам спецслужб, что жизнь не заканчивается на увольнении из органов и возможность оставаться полезным для общества и государства существует и вне привычной системы. Я считаю, что сегодняшней работой и публицистической деятельностью продолжаю приносить пользу своей стране.

ИЗ АРХИВА «ОП»

Леонид Владимирович Шебаршин. Родился в 1935 году в Москве. Образование высшее – окончил восточный факультет МГИМО. По окончании пришел на работу в Министерство иностранных дел СССР. С 1962 года – сотрудник Первого Главного управления КГБ СССР. Работал в Пакистане, Индии, Иране, Афганистане. Последняя должность – начальник Первого Главного управления, заместитель Председателя КГБ. В августовские дни 1991 года исполнял обязанности главы ГКБ. В звании генерал-лейтенанта добровольно ушел в отставку. Отмечен государственными и ведомственными наградами. Женат. Двое детей. Водительский стаж – с 1961 года. Первый автомобиль – Volkswagen, сейчас ездит на ВАЗ-2107. Увлекается мемуарной и востоковедческой литературой, играет в теннис. Курит только сигареты. Автор книг «Рука Москвы», «Из жизни начальника разведки», «Хроника безвременья. Заметки и афоризмы бывшего начальника разведки», «И жизни мелочные сны…». В настоящее время – президент ЗАО «Российская национальная служба экономической безопасности».

    Кирилл Метелев, информационно-аналитический бюллетень «Формула безопасности» № 8 (11), 2000 г., фото из личного архива Леонида Шебаршина