В своё время «НАШИ» обогатили медийное пространство множеством аллегорий (вроде «Светы из Иваново») и снискали репутацию декоративной молодёжной организации, заточенной под выполнение специфических поручений кремлёвского начальства. Около полутора лет назад организация фактически прекратила своё существование, хотя в памяти многих бывших «нашистов» навсегда осталась школой жизни, которая помогла им взглянуть в будущее России с оптимизмом. Подробности проведённого социологами исследования «Нашей Версии на Неве» рассказал Дмитрий Омельченко.
– Дмитрий, почему «НАШИ» фактически прекратили своё существование, неужели у режима больше не осталось врагов?
– Думаю, что затраты под эту организацию стали нецелесообразны, поэтому проект де-факто свернули. Борьбу с фашистами сегодня сложно представить, наоборот, наше государство берёт несколько иной вектор развития. «Цветных» революций вроде бы тоже не предвидится. В своё время «НАШИ» создавались как своеобразный молодёжный оплот для сохранения режима. Наверняка Владимир Путин подозревал, что определённая часть общества выступит против его третьего президентского срока. Соответственно, ему нужно было подготовить противовес оппозиционным настроениям, поэтому в ребят вливали хорошие средства.
– Вы полагаете, что затраты были оправданы?
– Вне всяких сомнений. Это были более чем уместные вложения со стороны власти, они оправдали себя на сто процентов. Ведь когда ты видишь, что в поддержку Президента выходит такая же молодёжь, то невольно начинаешь задумываться: «Быть может в стране всё не так уж и плохо? Ведь это люди моего поколения и они выступают «за».
То есть моя борьба с властью переходит в плоскость конфликта и с властью,
и с такими же, как я. Для самоидентификации революционера подобная позиция убийственна. Ведь вся пропаганда, и провластная, и оппозиционная, работает идентично. Когда критично настроенный человек видит, что стороны применяют одинаковые инструменты, он может отойти и от тех, и от других. Нейтралитет – это прекрасный результат для правящего режима. «НАШИ» создавались именно под эти цели, но сегодня они достигнуты. Ребят однозначно использовали, теперь они стали не нужны.
– Почему Президент и дальше не стал развивать организацию?
– Думаю, Владимиру Путину стало просто незачем поддерживать политическое питание молодёжной группы
с внушительным политическим образованием, которое они получили за семь лет от лучших преподавателей страны. Где гарантия, что завтра тот же Василий Якеменко не перейдёт на сторону условной оппозиции и не захватит
с собой весь этот взращённый на Селигере батальон? Вполне вероятно, что власти стоило предостерегаться подобной угрозы режиму.
– Бывшие участники движения идентифицируют себя с другими молодёжными организациями, например, с тем же комсомолом?
– Что касается механизмов формирования «НАШИХ», то здесь действительно много общего с ВЛКСМ. Если мы будем говорить не о психологии участников, а о теории управления молодёжью, то наше государство ставило те же цели, что и СССР. Кстати, это касается не только комсомольцев и нашистов. Не хотелось бы приводить такие радикальные примеры, как гитлерюгенд, но сравнения с бойскаутством вполне уместны. Или с молодёжными парламентами, которые сегодня работают в Европе и даже оказывают какое-то влияние на политику. Изначальный смысл всех этих организаций – привлечь молодёжь к политической жизни страны. Здесь может работать разная модель рекрутинга, но мотивации молодых людей неизменна. Хотя в интервью с ребятами я не часто слышал подтверждение своих мыслей, но со стороны иногда виднее. Разумеется, сами участники движения «НАШИ» не хотели бы себя идентифицировать
с комсомолом.
– Отчасти это верно, ведь через комсомол КПСС осуществляла идеологическое воспитание молодёжи, здесь же мы видим организацию, которая любыми средствами должна была формировать имидж главы государства. Своеобразная декорация гражданского общества, поддерживающего Кремль.
– Для меня понятие гражданского общества – очень сомнительно и неоднозначно. Есть подозрение, что когда СМИ начинают говорить о подобном явлении, понимание процесса формирования такого общества разнится с представлением у самых разных прослоек, в том числе и у власти. Мне не кажется, что «НАШИ» были искусственно взращиваемым суррогатом. Любое политическое объединение молодёжи делается для консервативных целей, мне кажется, никак не для либеральных. Уже упомянутые молодёжные правительства в Европе – вот это декорация ГО. У нас же недальновидность политических решений идёт рука об руку с относительно низкой циничностью и декоративностью режима. Хотя некоторые участники «НАШИХ» действительно создали себе имидж провокаторов. Кстати, эти механизмы они впоследствии привнесли в свои весьма любопытные проекты «Хрюши против», «СтопХам». Но ведь вопрос в том, как они сами воспринимали эти провокации. Многие подводили под свои действия идеологическую базу и верили, что действуют на благо страны и Конституции.
– Морально-этическая сторона движения строилась на меркантилизме молодёжи или на более возвышенных идеалах?
– Не меркантилизм, это точно. При формировании молодёжного движения никто не будет делать ставку на подобные вещи. Скорее мы имеем дело с обещанными благами, плюс идеологической обработкой. Движение состояло из нескольких эшелонов комиссаров и рядовых участников.
Считалось, что каждый может стать комиссаром, что все равны и одинаковы. Разумеется, это было не так. Рядовых использовали как «мясо», и многие наши собеседники об этом говорят в открытую. Например, нужно съездить в Москву, поддержать на массовке Путина. Не у каждого студента найдутся средства смотаться в столицу на выходные. О конкретных деньгах здесь говорить не приходится. Безусловно, кто-то их получал, но не все. В рамках исследования мы разговаривали с участниками маршей и акций и сделали вывод, что многие из них действовали потому, что верили в тут или иную акцию.
Понимаете, когда у молодого человека появляется возможность посетить бесплатно Москву, а может быть в дороге ещё и покормят, то это большой бонус. Но назвать подобное прямым подкупом это нельзя. После таких поездок, вспомогательных жестов, плюс «промывки мозгов» на Селигере, многие действительно начинали верить. Здесь мы опять видим схожесть со многими молодёжными движениями: молодые люди видят, что их любят, что они важны, что они смогут добиться успеха. Кинуть кость и показать, что ты важен – эти механизмы будут действовать при любом режиме.
– Кто-то из ваших респондентов остался разочарован движением и его фактическим лидером?
– Здесь мы столкнулись с очень интересными нюансами. Безусловно, многие ребята находятся в состоянии сильнейшего разочарования. Но оно несколько иного порядка, чем конкретные претензии к Путину, к Якеменко или выстроенной в стране идеологии.
Оно скорее такого характера, когда человек что-то долго делает, а у него ничего не выходит. И себя сложно винить в этом, и грустно, что не получилось. Позицию Президента все опрошенные воспринимают исключительно уважительно. В обращении к нему мы никогда не слышали фамильярного «Путин». Всегда по имени-отчеству. Я бы сказал, что «нашисты» относятся к нему так, как относилось вначале большинство россиян: Владимир Путин – это человек, который знает, как управлять страной. Все имеющиеся проблемы – от врагов России. Коррупция – от чиновников на местах. Борьба за права и свободы человека заключается в противостоянии оппозиции. Всё, что противоположный лагерь ставит в упрёк Президенту – клевета. Да и как можно критиковать главу государства? Когда раньше семья завтракала одним яйцом, а теперь может позволить себе дорогостоящие гаджеты? Это слова одной девочки, по-моему, они очень показательны.
– После фактического распада движения сами ребята вписались в мир, который лежит «вне Путина»?
– В самом начале «нашистов» готовили для замещения должностей в органах государственной власти. Но эта идея, за редкими исключениями, провалилась. В одном из регионов лидер «НАШИХ» был назначен на руководящий пост. Ничего не получилось. Оказалось, что блестяще подготовленные молодые люди совершенно не могут работать на уровне существующей бюрократии. Это не входило в теоретическое обучение. Кузница кадров не сработала. Конечно многие из бывших и действующих «НАШИХ» организовали интересные успешные проекты. Но ни один из них не соприкасается с политикой государства. Я бы даже сказал, что они показывают некоторую несостоятельность построенных за 14 лет правления Владимира Путина механизмов общественной жизни.
Возьмём движение «Хрюши против», которое судится с Роспотребнадзором и ругается с полицией. Сюда пришли участники, которые понимают, что дело совсем не в обществе. Другое небезызвестное движение «СтопХам». С одной стороны, оно тоже аполитично. Этот формат был придуман на Селигере, и его конечная цель – показать, что закон превыше всего. Но ведь закон нарушается повсеместно и не всегда рядовыми гражданами. Результаты тоже заставляют задуматься.
Ещё один парень, бывший комиссар движения, организовал в Москве сеть популярных ныне антикафе. Приходилось сталкиваться и с очень интересными жизненными историями. Один из молодых людей, эстонец по национальности, в 2007 году организовал защиту памятника советским войнам в Таллинне. Потом перебрался в Петербург, а сейчас уехал на ПМЖ в Милан. До последнего дня он рассуждал о том, как Россию необходимо выводить на передовые позиции, что весьма странно для гражданина Эстонии. Сейчас у него свой бизнес в Италии, молодой человек занимается изготовлением изделий из кожи и не имеет к политике никакого отношения. Одним словом, все, кого мы знаем, пристроены в жизни. Никто из них никогда не скажет ничего плохого про движение и его основателей. Похоже, что для всех них это была хорошая школа.
– Самих ребят не задевает ли тот факт, что их ассоциируют с известным одиозным персонажем, по мнению которого самые большие коррупционеры в России – учителя и гаишники?
–Я точно знаю, что очень многих расстраивает факт ассоциирования и движения и образа «нашиста» со «Светой из Иваново». В частности наш фильм и исследования вступают в полемику с такой штамповкой, пытаясь показать настоящих ребят, живых и без «эпатажа».
Алла Серова, "Наша Версия на Неве", № 50 (308), от 23.12.-29.12.2013