История же памятника, начавшаяся со скандальной полемики быть ей или не быть, и по сей день вызывает вопросы. И все они в большинстве касаются организатора этого проекта – доблестного француза Марека Хальтера и его жены Клары Хальтер – архитектора башни. Действительно ли наш герой является лицом, официально уполномоченным отвечать за юбилей перед французским президентом? Или просто набрав денег у французских предпринимателей и, как выяснилось, у русских, Хальтер вколотил их в затею своей женушки, да еще под этим соусом Жаку Шираку лапши навешал.
Обо всем этом появилась возможность узнать из первоисточника, который, чувствуется, был сильно рад событию, хотя и пытался казаться сдержанным. Но для начала пройдемся пунктиром по его биографии. За свою долгую миротворческую карьеру Альтер дружил и общался с многими видными политиками: Анваром Саддатом, Шимоном Пересом, Ясером Арафатом. Членами его комитета за мир на ближнем востоке в далекие шестидесятые были писатели, творчество которых давно препарируют в наших университетах. К примеру, почтенный Жан-Поль Сартр, с которым общался и наш француз. Словом Марек – живая легенда. Во время беседы показалась, что эта легенда тщеславна, любит поговорить, зато откровенна. Марек рассказывает, что активное участие Франции в праздновании трехсотлетия Питера – не просто дань уважения великому городу. Это забота о собственном имидже, который пригодится при закреплении позиций на российском рынке. А здесь у французов, похоже, аппетиты немаленькие. Впрочем, пора бы уже и о башне, и мире поговорить. Тем более, имея такую возможность грех не поинтересоваться о вкладе в дело мира мрачного экзистенциалиста Сартра. Время, проведенное французом в России, даром не пропало, русский язык Хальтер знает на отлично…
<z>– Насколько явствует из вашей биографии, вы были знакомы с Жан-Полем Сартром. Расскажите о том времени.</z>
– Да, это было много лет назад. Тогда я хотел наладить мир между арабскими странами и Израилем. Мы организовали международный комитет, в него и вступил Сартр, впрочем, как и многие другие интеллектуалы. Мы организовали первые встречи между арабским и израильским руководством. И может быть, я был первым евреем, который встретился с Арафатом по этому вопросу. Это было в 1969 году.
Помню также визит в Израиль. Мы были очень хорошими друзьями с Саддатом, и в его самолете я прилетел в Израиль. В аэропорте были Моше Даян и Шимон Перес. Все-таки мы что-то сделали. Конечно, тогда мира не получилось, но может быть выйдет сейчас, после войны с Ираком. Единственное позитивное, что я вижу в этой войне – это настанет мир между Израилем и Палестиной. Американцы должны что-то дать арабским странам, ведь им эти страны нужны, в частности их ресурсы. Взамен они должны дать независимость палестинскому государству. Раньше это была проблема Арафата, теперь думаю, к ее решению подключатся Штаты.
<z>– Давайте лучше о Петербурге поговорим. Какую же праздничную программу планирует представить Франция здесь?</z>
– Не знаю, правильно ли я сделал, когда сказал, что буду заниматься программой участия Франции в трехсотлетии. Я уже организую в России двумя французскими университетами. Первый открыл в Москве 14 лет назад вместе с Андреем Сахаровым, потом – второй в Петербурге по просьбе мэра Собчака. Я приехал сюда с историком Франсуа Фюре. Собчак пригласил на ужин. Рядом со мной сидел молодой человек Владимир Путин, и чуть дальше – Владимир Яковлев. Отныне я приезжаю в Петербург очень часто, чтобы заниматься с моими студентами. Уже выдано 20 тысяч дипломов – маленькая армия!
Что касается юбилея, то год назад наш президент Жак Ширак пригласил меня к себе и предложил заняться проектами к трехсотлетию Петербурга. Я был очень рад и отчасти потешил свое тщеславие, поскольку Путин в разговоре с Шираком назвал меня хорошим человеком. Этот праздник важен для Франции, для ее имиджа в России. Для нас Россия – большой рынок и культурные связи. Толстой начал писать по-французски. А наш президент рассказывает, как в молодости переводил Евгения Онегина. Вообще он любит Россию.
В общем, я сказал – да. Потом стал готовить программу. Думаю, это будет самая крупная программа. Началась она 12 мая с открытия выставки Николя де Сталя в Эрмитаже.
Мы открываем в Мариинском театре вместе с Гергиевым сезон Берлиоза. Этот композитор был единственным, кто приехал помочь Чайковскому, которого судили за гомосексуализм. Здесь кстати Берлиоз познакомился с композиторами из Могучей кучки.
Что касается театра, то мы сделали множество различных постановок. Очень интересной будет и выставка «Русский Париж». Как вы знаете, много художников эмигрировали после 1917 года во Францию. К примеру, Марк Шагал.
На юбилей приедет наш премьер-министр, который откроет еще одну выставку «Монтескье». Книга этого философа «Дух законов» была настольной книгой Екатерины Великой. Так же в Петербурге пройдут дни французских товаров. Все витрины на Невском будут французскими. Состоится фестиваль вина «Бордо» – это будет очень красиво. А 14 июля, в день взятия Бастилии, состоится грандиозный праздник – на всех городских площадях пройдет бал. Кроме того, состоится и мини Давос – экономическая встреча между Французским и Российским правительством. Думаю, мы единственные, кто пришлет сюда половину государства, многих министров и политиков.
Еще в середине прошлого века генерал де Голль понял, что будущее Франции и в целом Европы – это Россия.
<z>– Давайте посвятим наш разговор более конкретным вещам. Как вы относитесь к пересудам насчет вас и вашей жены?</z>
– Когда появился проект, у меня, конечно, сразу возникла проблема. Я не хотел, чтобы говорили, будто этот проект хочу воплотить, поскольку им занимается моя жена. Президент Ширак сказал: «Слушай дорогой, она – художник и это нормально. Если русским это понравилось, и если вы найдете во Франции спонсоров, буду очень рад открыть монумент». Потом наш премьер-министр организовал ужин, пригласил Владимира Яковлева и первого советника Путина – господина Ястржембского, а так же 12 руководителей самых крупных французских фирм. Я представил проект, и семеро капиталистов согласились. Им понравилась эта башня, потому что она - за мир. На ней будет написано слово "мир" на 49 языках. К тому же это шаг на пути формирования имиджа французских компаний.
<z>– Насколько выгодно Французам делать бизнес в России.</z>
– Сегодня есть только два развивающихся рынка – это Россия и Китай. И здесь можно занять хорошие позиции. Тем более рынок становится цивилизованным, этого ждали многие в Европе, в частности во Франции. Может быть, трехсотлетие станет важным этапом и изменит стереотипы по отношению к России.
<z>– Лично вам какие выгоды даст юбилей Петербурга?</z>
– Я осуществил колоссальные инвестиции в праздник – это мое личное время, деньги, энтузиазм. Так что успех праздника станет моим успехом. Буду посещать и выставки, и все остальное, что мы здесь организовываем. Если представится возможность, побываю на встрече глав государств. Во всяком случае, мои друзья в Кремле говорят, что место найдется. Хотя думаю, вряд ли простому французскому писателю это позволят. Но если получится, буду рад.