Если жена бьет…

В сознании большинства людей понятие «гендерное равноправие» связано с образом оголтелой феминистки. Однако слово «гендер» применимо не только в отношении женщины. Так, по словам инициатора законопроекта «О гендерном равноправии», депутата третьего созыва петербургского ЗакСа Владимира Еременко, «мужчины просто не понимают, как много неравноправия в отношении к ним». Возьмем банальный, на первый взгляд, вопрос. С кем из родителей должен жить ребенок после развода? Для большинства ответ очевиден: ему всегда будет лучше с матерью. Но так ли это на самом деле? И что делать, если, вопреки распространенному стереотипу, отец продолжает любить своего ребенка даже после того, как любовь к его матери безвозвратно ушла?

Мама меня обидела…

«…Моя мама хотела отправить меня на Новый год к крестной. Я не хотела идти, плакала, тогда мама разозлилась, взяла на кухне огромный нож и со злости стала тыкать им в пол, при этом крича и оскорбляя нас. Тогда папа сказал: «Таня, иди лучше к крестной…»

Эту историю рассказала специалисту социально-правового отдела муниципального образования, девятилетняя петербур-женка Таня Седова.

По статистике, в России ежегодно два миллиона детей подвергается домашнему насилию со стороны родителей. В роли домашних тиранов не всегда выступают отцы. Но, как показывает практика, именно им весьма сложно отстоять интересы и защитить своего ребенка.

Отец Тани, Евгений, – офицер. Мать Тани, Нина, – преподаватель русского языка и литературы в одной из городских гимназий. Там же учится и дочь. С виду благополучное семейство. Однако сегодня Евгений мечтает только об одном – поскорей установить опекунство над ребенком, который в течение многих лет подвергался психологическому и физическому давлению со стороны родной мамы…

До рождения Тани семейная жизнь приносила радость и Евгению, и его молодой жене. Возможно, ей даже больше. Северный город прохладно встретил уроженку республики Молдова: молодой выпускнице Бельцкого государственного педагогического института приходилось работать за мизерную зарплату в одной из школ Сестрорецка, а после работы коротать вечера в крохотной каморке в другом крыле школьного здания. Но вскоре все изменилось: учительница познакомилась с молодым перспективным офицером.

Тот не оставил в беде свою подругу: благодаря будущему мужу Нине быстро удалось сделать российское гражданство, получить паспорт и поменять место жительства – отныне она жила в трехкомнатной квартире Евгения, с которым вскоре сочеталась узами брака. Две комнаты в квартире занимали еще мама и брат Жени. Вскоре у молодых людей родилась дочь. Почувствовавшая власть супруга все чаще заводила разговор о размене квартиры: мать с братом следовало отправить в коммуналку, а для себя, мужа и ребенка Нина присмотрела хорошую двухкомнатную квартиру.

Евгений категорически отказался от подобного размена. У супругов все чаще начали возникать ссоры, а со временем и серьезные скандалы. Не сумев «воспитать» мужа, Нина весь южный темперамент излила на свою дочь. Поскольку девочка серьезно занималась танцами в хореографической студии, будущую гордость российского балета с малых лет приучали к спартанскому образу жизни. Занятия в гимназии, флейта, хореография, уроки до часу ночи. В дополнение к образовательной нагрузке Тане пришлось познать недетскую проблему выбора – между папой и мамой.

К тому времени жизнь супругов походила на военные действия: два противоборствующих лагеря разделялись полосой коридора и… ребенком. Мужу категорически запрещалось общаться с дочкой, а дочери с отцом. Естественно, Таня преступала запреты, за что регулярно выслушивала истерики от Нины. «Мама меня обзывала, царапала, заставляла на коленях вымаливать прощение, вынюхивала, не обнимала ли я папу…» – вспоминает девочка «прелести» материнского воспитания. Однажды Евгений заметил синяки и ссадину на лице у своей дочери: та рассказала, что они с мамой поссорились и подрались. Поняв, что так дальше продолжаться не может, отец твердо решил отстоять права своего ребенка и забрать дочку к себе на воспитание.

Засвидетельствовав в травме факт побоев, Евгений написал заявление мировому судье, обратился в детскую комнату милиции и опекунский совет. Однако мытарства по инстанциям только начинались. Факт причинения вреда здоровья в прокуратуре не подтвердился: никто не хотел верить, что мать Тани, интеллигентная, образованная женщина, учитель высшей квалификации, способна издеваться над ребенком. Тем более что Нина не раз рассказывала соседям о том, что живет под одной крышей с «тираном», который регулярно выгоняет ее на улицу. Заявление примерно такого содержания легло на стол начальнику Евгения.

У офицера начались неприятности по службе, которые, в довесок ко всему, сопровождались скандалами дома и нежеланием правоохранительных органов замечать происходящее в семье: проблемой Евгения «прониклись» лишь в органах опеки и попечительства. Кошмар Евгения частично закончился летом 2006 года. Вернувшуюся из отпуска Нину было не узнать: она носила дорогие вещи, была весела, обходительна и… словно забыла про Таню. Вот уже более полугода они живут под одной крышей, словно чужие: Нина всячески игнорирует дочь и дома, и в школе.

«Теперь я часто вижу маму в школе. Когда она меня видит, она назло мне делает вид, что меня не замечает, и при этом обнимает других детей», – со слезами в голосе рассказывает Таня социальным педагогам. И хотя супруги развелись, судьба девочки еще не определена: на ближайшем судебном заседании решится, с кем она будет жить после развода.

Евгений не уверен в благополучном исходе дела. Несмотря на то что ребенок хочет остаться с отцом, Нину поддерживает не только адвокат, который неоднократно обещал устроить офицеру неприятности по работе, но и гимназия, где преподает его супруга, и вся российская система.

Общая практика?

Это нигде не закреплено в законе, но является общей практикой. Ситуация, когда после развода ребенка могут оставить отцу, должна быть экстраординарной.

– Российским отцам действительно крайне сложно бороться за своих детей, – рассказала корреспонденту «Парламентской газеты» Любовь Брагина, руководитель Санкт-Петербургской общественной организации по гармоничному развитию семьи и личности центра «Радомира», – ведь в нашем обществе сильно укреплен стереотип, что ребенку необходимо быть только с мамой. Если в западных странах гендер-ное воспитание начинается с детского сада, то у нас еще силен патриархальный уклад. Многие даже не знают слова «гендер»…

Ситуация гендерного неравноправия многоаспектная. Во-первых, нарушаются права конкретного мужчины, который вынужден доказывать, что воспитывать ребенка для него столь же естественно, как и для женщины. Это прописано и в российском законодательстве, ведь согласно закону, мужчина и женщина равны в своих правах. Во-вторых, стереотипное мышление нарушает интересы самого ребенка, которому, как принято считать в обществе, «с мамой всегда лучше». Однако, по свидетельству психологов, пол родителя имеет значение до шести лет.

– После того как ребенок пошел в школу, его воспитанием успешно может заниматься и отец, – поясняет психотерапевт Татьяна Дорофеева, руководитель кризисной службы петербургского Общественного благотворительного фонда «Родительский мост», – и многие из них справляются со своими обязанностями намного лучше матерей.

Итак, правда на стороне отцов? Но «правда жизни» показывает другое: закон, который закрепляет равенство, чаще всего встает на сторону матерей. «Все дело в проблеме менталитета, – полагает Ольга Хомченко, юрист-консультант центра «Радомира», – предполагается, что мужчина более склонен к насилию в отношении как чужих, так и своих детей. Это стереотип. Бывают ситуации, когда насильником может выступать и мать.

Что же делать мужчинам, которые хотят оградить ребенка от «материнской любви»? Общий совет психологов и юристов: не ждать закона «О гендерном равноправии», а нанимать хорошего адвоката. Ведь все зависит не только от желания отца, но и мнения ребенка. И если он непременно хочет жить с папой, то пятьдесят процентов успешного исхода дела уже обеспечено.

Алла СЕРОВА

15 МАРТА 2007, № 37 (2105)
Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен