<z>Общественное питание уважаешь?!</z>
– «Хали-Гали» был рядовым местным баром. Но в какой-то момент мы поняли, что нас не устраивает его рентабельность. И решили под этой маркой, которая была хороша с точки зрения рекламной кампании, сделать проект общегородского масштаба.
Для начала мы отобрали 15–20 популярных американских боевиков и стали смотреть их в режиме стоп-кадр. Практически в каждом боевике есть эпизод в каком-нибудь заведении общественного питания. Таким образом пропагандируется идея того, что жизнь замечательных людей связана с общепитом и его атрибутами. Зритель воспринимает такое заведение как модное место. Не случайно, допустим, БМВ показывает свои машины в фильмах про Джеймса Бонда. То же самое и с баром. Следовало понять, какого он должен быть цвета, чтобы быть модным, как должен одеваться персонал и то, как он должен себя вести с клиентами. Дальше возник вопрос: в народе существует некоторое отторжение американской культуры. С одной стороны, наши люди любят американские боевики, но с другой – американцы, они же тупые. Соответственно мы замаскировали бар под немецкое заведение времен Ремарка. Так и создавался «Хали-Гали». Мы сразу объявили, что хотим войти в десятку известнейших баров. Нас очень сильно тогда обсмеяли. В первую очередь смеялись средства массовой информации. Напрямую в статьях этого не прочесть, но общий критический настрой присутствовал. Предрекали, что мы проживем от силы пару месяцев…
– А когда появилась мысль использовать русский мат?
– При создании «Хали-Гали» уже были запроектированы грубое поведение персонала и нецензурная лексика, которая проскальзывала даже в названиях столов и в меню. «Хали-Гали» было запроектировано как полный интерактив. Шоу должно было происходить в зале с помощью официанток. А на сцене стояла лишь группа, поющая грубую музыку – утяжеленный рок.
До открытия официантки тренировались естественно произносить матерные слова. Они также были обязаны: у всех на виду краситься, грубо разговаривать с посетителями, курить и стряхивать пепел мимо пепельницы в тарелку клиенту. В общем, вести себя вульгарно. Мы старались, набирали девочек из института культуры и театральной академии, но они не уважали общественное питание. Проработав две недели, они вылетели, так как не понимали, что нужно еще обслуживать людей, выписывать счета и так далее. В результате у нас сменилось несколько призывов официанток. Из каждого оставалось по одной. Потом, когда критическая масса набралась, я уже перестал вмешиваться в кадровую политику. Потому что как только в этот контингент попадала новенькая и чем-то не устраивала, ее попросту выживали.
– Охрана была такой же непосредственной, как официантки?
– Нельзя совмещать грубых официанток с ласковыми охранниками. Тогда бы посетители решили, что мы устраиваем детские шалости. Но задача-то была: достичь именно правдивости.
– Так, значит, посетители и охрана могли устроить настоящий мордобой?
– Нет, это не значит, что охранники были не контролируемы.
– А если взять сцены в тех же американских боевиках, где люди обрушивают друг другу на головы столы и стулья...
– Подобное происходит в заведениях низкого уровня. Мы столкнулись с такой проблемой и именно поэтому установили очень высокую входную плату. Вот тогда-то и исчезли все те, кто не понимал, что здесь все же игра.
– Какую роль во всем этом сыграл нынешний ведущий шоу Роман Трахтенберг?
– Замечательную. Когда он пришел и увидел, что здесь ругаются матом, то с удивлением спросил: а со сцены тоже можно? На что получил ответ: да, естественно. Поначалу он, конечно, радикально отличался от нынешнего Трахтенберга, но был готов к такой форме жизни. Именно он организовал пространство на сцене. И пивной бар в результате изменил свой профиль, превратившись в клуб, где шоу переместилось на сцену. Сейчас же мы хотим рядом с «Хали-Гали» создать бар «Мясо», который бы напоминал то, что существовало до Трахтенберга. К сожалению, музыкальные группы у нас не прижились, потому что соседи сильно ругались. И мы перешли к стриптизу…
<z>Пришедшие без вести</z>
– Среди посетителей попадались известные люди? Не Путин, конечно, но кто-нибудь из политиков?
– Очень много. Приходили и приходят, поскольку мы никогда не рассказываем об этом. Никаких фотографий на память, никакой видеосъемки, если человек сам не захочет, чтобы о его посещении знали.
– А министр культуры был?
– О том, кто был, мы не рассказываем. Могу только сказать, кто не был, например губернатор Яковлев.
– Не пустили?
– Ну почему? Просто он, наверное, соблюдает должностную субординацию.
Могу сказать также, что в свое время Герман Греф сказал, что еще не готов для «Хали-Гали».
– Служители культа часом не захаживали?
– Насчет святых отцов мне ничего не известно. Шоу на самом деле в некоторых своих ипостасях богохульное. Шоковый момент не в том, что женщина раздевается, а в том, какой смысл она вкладывает в это. У нас на сцене появляется дева Мария с ребенком в пеленках, обнажается и достает из пеленок огромный фаллоимитатор...
– А сами вы верующий?
– Сам, да.
– В чем же разница между эротикой и порнографией, пошлостью и грязным эстетством?
– Порнография – это когда два человека занимаются сексом против своей воли. А пошлость – неосмысленное тиражирование чужих мнений.
<z>P. S.</z>
Единственные, кто пользуется огромной нелюбовью Игоря Юрьевича, – это тургеневские барышни. Их он считает самыми лживыми созданиями. Так что его мир спасает другая красота. Какая она? Догадаться несложно, если учесть исторические корни будущего заведения под названием «Мясо»…