Заложенная Петром Великим 27 мая 1703 года (этот день ныне и отмечается как День города) для защиты устья Невы от шведов, она так ни разу и не выполнила эту функцию. Первоначально стены и укрепления крепости возводились из земли и бревен, но уже через три года она стала перестраиваться в камне. Петр I принимал активное участие в возведении этого своего детища – лично закладывал первый, Меньшиковский, бастион. Да и к планам и чертежам будущей крепости он приложил собственную руку, хотя руководили строительством сперва Доменико Трезини, а после его смерти в 1734 году – Миних.
Крепость строилась долго. Более или менее окончательный вид она приобрела лишь в 80-х годах ХVIII века, когда ее стены, выходящие на Неву, были убраны в гранит, подобно первым городским набережным.
И хотя функцию защиты города от иноземцев Петропавловской крепости не суждено было исполнить, российские государи сделали ее главной защитницей своей власти от политических противников. Уже в начале 1718 года крепость отворила двери своих казематов первым заключенным: царевичу Алексею и его сторонникам. Алексей и умер в стенах Петропавловки в том же 1718 году.
С тех пор и до самого октября 1917 года через казематы крепости прошла длинная вереница известнейших россиян. К середине XVIII века в Алексеевском равелине соорудили Секретный дом. В 1872 году в Трубецком бастионе было закончено строительство особого тюремного здания, до сих пор остающегося в комплексе Петропавловской крепости, хотя и утратившего давно свое первоначальное предназначение и служащего ныне музеем.
За все время своего существования Петропавловка знала лишь единственный удавшийся побег – его честь принадлежит отцу русского анархизма князю Кропоткину, о чем он в красках поведал потомству в своих мемуарах. Правда, бежал князь не из казематов, а со двора тюремной больницы, и побег его был хорошо подготовлен друзьями-революционерами.
Сохранившееся внутреннее убранство дает определенное представление о быте заключенных XIX и начала ХХ веков. По крайней мере, тогдашние узники, будучи ограничены в свободе, все же не теснились тридцатью человеками в камерах, рассчитанных на одного, не спали в две, а то и в три смены и не испытывали «прелестей» современных тюремных «понятий».
<z>С площади Труда –
на каторгу</z>
Из исторических хроник известно, что молодая столица Российской империи переживала своеобразный обвал преступности – в самом городе орудовали разнообразные проходимцы, а в ближайших окрестностях шалили разбойничьи и дезертирские шайки. Естественно, столица нуждалась в «настоящей» тюрьме, которой стал каторжный острог, воздвигнутый уже в 1706 году в районе современной площади Труда. До наших дней это заведение не сохранилось. Острог этот, по всей видимости, состоял из рубленых изб, где помещались заключенные, и был огорожен бревенчатым частоколом. Избы эти, зачастую напрочь лишенные окон, очень быстро ветшали в мокром петербургском климате. Кроме того, казнокрадство, процветавшее в России во все времена, сказывалось на качестве строительства тюремных заведений, на пошиве арестантских одежек, прокорме заключенных и на многом другом.
Имелся Каторжный двор и при Адмиралтействе, где содержались каторжники, работавшие на петербургских верфях.
Уже к середине XVIII века в Петербурге было три острога. Один из них помещался в конце Большой Никольской улицы, где содержались колодники.
С годами город рос, а соответственно росли и потребности в новых площадях для арестантов и заключенных. Уже в 1733 году появляется Указ правительствующего Сената «Острог для содержания нынешним летним времени там, где полковник Трезин показал», определяющий очередное место для новой петербургской тюрьмы.
<z>Перенаселение</z>
В 1783 году по именному указу императрицы Екатерины II были учреждены два «рабочих и смирительных дома для обуздания простого народа, искоренения в нем побегов, воровства и праздношатательства». Один разместился при Рождественской части, другой – при Обуховской больнице. Несколько десятков лет спустя один из них был переведен в Демидов переулок, а в 1866 году превратился в пересыльную тюрьму. Здание ее состояло из двух смежных между собою флигелей: трех- и двухэтажного. Обычно в нем содержались человек двести, хотя порой число заключенных доходило и до тысячи. В такие моменты люди спали и в коридорах, и под нарами, и между нарами – везде, где только можно было преклонить голову.
В середине 20-х годов прошлого века за каких-то полгода перестраивается под городскую тюрьму Литовский замок на Большой Никольской улице. Он был построен еще в первой половине XVIII века, первоначально, согласно легенде, под апартаменты Бирона, но более вероятно – обычные армейские казармы. Поначалу он был одновременно и следственной, и долговой, и срочною, и пересыльной тюрьмой (в те времена это было свойственно большинству российских тюрем). Здесь содержались арестанты, независимо от пола и возраста. Даже дети заключенных помещались тут же. Но с началом реформ Александра II подвергалась реформированию и система исполнения наказаний. Тогда же были построены отдельные тюрьмы для должников (сегодня это тюремная больница имени Федора Петровича Газа – известного тюремного врача XIX века, неподалеку от Александро-Невской Лавры), отбывающих наказание, убывающих по этапу, и предварительных заключенных. Большинство описаний петербургских тюрем относятся ко второй половине XIX века.
В самом Литовском замке после перестроек середины XIX века камеры предназначались для содержания 500 человек. Имелись мастерские, больница на полторы сотни коек, кухня, прачечная, баня, пекарня, церкви различных конфессий (православная, лютеранская, католическая и мусульманская), школы и квартиры служащих. Все это размещалось в неправильном четырех-угольнике, составленном из четырех флигелей (от двух до четырех этажей высотою) с круглыми башнями по углам. Замок не был обнесен специальной стеной, поскольку его флигели и представляли из себя такую стену, внутрь которой вел единственный проход с тремя последовательными воротами. Но уже тогда стала актуальной проблема перенаселенности тюрем. В 1878 году в Литовском замке находилось в за-ключении почти семь сотен арестантов.
В 1881 году был открыт к приему заключенных Арестный дом. Построили его по проекту Бенуа у самого края Александровского плаца на берегу речки Монастырки. Он был рассчитан на 160 человек (из них 30 женщин), отбывающих арест по приговорам мировых судей. Большинство камер были одиночными, но имелись и общие помещения, в которых размещалось не более трех арестантов. Здания этой тюрьмы были защищены глухой оградой. Главное строение представляло из себя четыре трех-этажных флигеля, расположенные крестом и облицованные красным кирпичом. Три флигеля были отведены арестантам-мужчинам, один – женщинам.
В 1894 году неподалеку от Арестного дома была построена новая пересыльная тюрьма на 700 мест, общие камеры которой были рассчитаны на пребывание в них от 9 до 30 человек. Отдельное помещение отводилось для «инородцев» и два отделения – для привилегированных арестантов (на два десятка человек). К этому времени прежняя пересылка в Демидовом переулке уже не справлялась с потоком проходивших через нее заключенных, да к тому же поблизости размещалась гимназия, так что эти факторы и определили решение строить новую пересыльную тюрьму.
<z>Образцовый острог</z>
В 1875 году первых постояльцев принял Дом предварительного заключения (следственный изолятор), построенный под руководством архитектора Маевского за три года. Тюрьма по тем временам поражала воображение петербуржцев и считалась образцовой. Да и на Западе бытовало мнение о ней как о вобравшей в себя лучшие достижения тогдашней мысли и предвосхитившей многие направления в развитии тюремного дела. Располагалось оно сразу за зданием окружного суда (на этом месте сегодня – Большой дом) и выходило на Шпалерную и Захарьевскую улицы двумя своими фасадами. С внешней стороны казалось, что в этом почти квадратном солидной постройки здании четыре этажа. На деле же их было шесть. С улицы этот дом напоминал не то ратушу, не то театр. Состоял он из трех дворов и пяти корпусов от 3 до 6 этажей. Рассчитана тюрьма была на 700 заключенных. Одна из немногих, она дожила до наших дней и даже сохранила свою специфику – войдя в комплекс Большого дома и став следственным изолятором НКВД-КГБ.
На месте самого Большого дома до февраля 1917 года стояло здание Петербургского окружного суда. В лихорадке первых дней Февральской революции его вместе со всеми судебными архивами сожгли. Скорее то была не гневная месть угнетенного пролетариата, а тонкий расчет некоторых «революционеров», не желавших светить подробности своего уголовного прошлого или же аспекты сотрудничества с охранным отделением. До 1932 года на месте пожарища был разбит сквер, а затем за тринадцать месяцев ударными темпами возвели современное здание Большого дома. Его существование сопровождалось множеством жутковатых легенд, в которых отличить вымысел от действительности не всегда представляется возможным.
<z>«Кресты» на все времена</z>
Вторым, не только уцелевшим, но и исправно действующим, «старожилом» петербургской системы наказания по праву считаются Кресты. Расположена эта тюрьма на правом берегу Невы, и ее краснокирпичные стены известны всему Петербургу. Строительство тюрьмы одиночного заключения (так она называлась на казенном языке) по проекту архитектора Томишко длилось ровно девять лет, и было закончено в 1893 году. Возвели Кресты на месте старой, еще времен Анны Иоановны, тюрьмы, в которой с 1867 года располагался винный склад. Уже вскоре народное прозвание нового тюремного здания «Кресты» (еще его называли «Крест») стало почти общеупотребительным. Это объяснялось соответствующей формой тюремных флигелей. Для своего времени Кресты были тюрьмой довольно передовой, и при их строительстве брали пример с лучших западных образцов такого рода заведений. Одиночки, напоминавшие, по описаниям узников, склепы, все же были достаточно освещены и имели неплохую вентиляцию. Хотя качество тюремного рациона и тогда уже вызывало множество нареканий.
Сегодня в одиночных камерах Крестов (ны-не – следственный изолятор) заключенные сидят по десять–двадцать человек. Тюрьма переполнена и давно уже задыхается от того вала заключенных, которые в ней содержатся. Скученность порождает болезни, и в первую очередь туберкулез, который долгие годы считался в России побежденным.
Рядом с Крестами в 1912 году открыли и особую женскую тюрьму (до этого женщины-преступницы помещались в тех же тюрьмах, что и мужчины, хотя и в особых отделениях). В современной России отдельных женских тюрем не существует, чего не скажешь о лагерях, в которых разделение по половому признаку строго соблюдается.