Два года спустя чеченская диаспора Петербурга, прежде называвшаяся просто общиной, легализовала свою деятельность, создав центр вайнахской культуры «Барт». И по древней традиции решающее слово в его работе стало принадлежать уважаемым людям – старейшинам. Так, незадолго до вооруженного конфликта Руслан Магомадов единогласно возглавил совет самых влиятельных чеченцев, проживающих в Северной столице...
Как-то прошлым летом мы с сыном полдня разыскивали его рыбачью хижину на деревянных сваях, среди сотен таких же, что расположились вдоль заросшего камышами взморья. Потом сын с женой хозяина, русской красавицей, ушли по узкой протоке на лодке туда, к морю. А мы с Русланом Хамидовичем пили разведенный спирт на веранде, где вперемежку стояли сувениры – русские и чеченские. Стойкий запах свежей рыбы смешивался с запахом хмельного напитка, так привычного в употреблении в другой, не мирной жизни. Мы листали отпечатанные на машинке страницы. И привычная кириллица то и дело сменялась вписанными от руки странными знаками вайнахского алфавита. Тесная веранда неожиданно начала наполняться приехавшими гостями, зашедшими соседями – молодежью и стариками. Это был обычный день гостеприимного старейшины. И никого не удивляло, что над крышей хижины, хозяин которой служил вместе с известными сегодня в России милицейскими начальниками и мог без труда связаться с любым из авторитетных полевых командиров, развевался выцветший советский флаг.
Казалось, полотнище было укреплено здесь целую вечность назад. Во времена афганской войны, когда и русские, и чеченцы пели одни солдатские песни, награждались одними боевыми медалями и отправляли на одну, общую Родину запаянные «цинки». И «черный тюльпан» был один на всех, и госпитальные койки – общими...
И уже позже, в начале 90-х, прошедшие Афган чеченские ребята служили по контракту в разведбате российской 201-й дивизии. Мы катили на БТРе через разрушенный таджикский Курган-Тюбе, и они презрительно называли группы вооруженных бородачей на улицах – «духами». Тогда еще и «духи» были для нас общими.
Теперь чеченский старейшина считает, что покойный Лев Рохлин принял верное решение, отказавшись от звания Героя России за ведение боевых действий на Северном Кавказе.
Советский полковник Магомадов так и не стал чеченским генералом. И самый обычный военный пенсионер, в малометражной квартире на самой окраине Питера, пишет сегодня первый в истории русско-чеченский разговорник. Кстати, первый русско-чеченский словарь написал когда-то его отец.
Он верит – все образуется...
И слова, выплеснутые Русланом Магомадовым сейчас на бумагу, по-кавказски дипломатичны, по-военному просты. Кажется, будто в каждой строчке слышится его фраза: «...Это мудрое решение». Станем мудрее. Чуть мудрее, чем семь лет назад, когда 11 ноября началась Первая чеченская...