Рассказ о превращении Юрия Васильевича Павлова в шпиона стоит начать с того, что он в юности мечтал работать в органах госбезопасности и не раз делился своими планами с отцом, много лет прослужившим в НКВД и ушедшим в отставку в звании генерал-майора. В 1959 году, после окончания Ленинградского политехнического института, он даже направил документы в УКГБ по Ленинграду и Ленинградской области, но из-за дефекта зрения не прошел медицинскую комиссию.
Свою трудовую деятельность Павлов, инженер по разработке корабельных ядерных паропроизводящих установок, начал во Владивостоке в качестве сотрудника физической лаборатории одного из местных НИИ. Работая там, он в 1961 году был членом научно-исследовательской экспедиции корабля науки «Витязь», в ходе которой побывал в Японии и на островах Таити, Фиджи и Гавайи. Позднее Павлов перешел на работу в Морской регистр СССР и через пять лет уже занимал должность главного инженера-инспектора атомной инспекции. За время работы в Морском регистре он не только получил возможность познакомиться со многими известными учеными, судостроителями и военными, но и неоднократно бывал за границей в качестве члена рабочей группы по разработке международного кодекса по безопасности мореплавания атомных судов. Так, он четырежды посетил Лондон, а также выезжал в Геную, Оттаву и Гамбург.
Позднее многие сослуживцы Павлова отмечали такую его черту, как меркантильность. «В середине 60-х годов я работал с Павловым в одной группе, – рассказывал на суде один из свидетелей. – Он был знающим инженером, но нам всем казался меркантильным, даже в мелочах – скупым человеком». Не отрицал этого и сам Павлов. «Первоначально в инспекции Регистра мне работать нравилось, я вплотную столкнулся с вопросами непосредственно по моей специальности. Но даже заняв руководящий пост и став одной из центральных фигур в инспекции Регистра, я не был удовлетворен, прежде всего материально». Причиной таких настроений было, вероятно, и частое общение Павлова с зарубежными учеными, материально обеспеченными не в пример лучше советских, и то, что ему не удалось защитить кандидатскую диссертацию.
Как бы там ни было, но в конце 70-х годов Павлов решил уйти из Морского регистра и устроиться на работу на научно-исследовательские суда, где в загранрейсах платили хотя и небольшую, но валюту. Но поскольку начальство Регистра возражало против его увольнения, переход на новое место работы занял несколько лет. И только в 1981 году Павлову удалось, оформив все необходимые документы, устроится начальником радиохимического отряда научно-исследовательских судов (НИС) Арктического и Антарктического НИИ Государственного комитета СССР по гидрометеорологии и контролю природной среды. А осенью 1981 года он в качестве начальника радиохимической лаборатории НИС «Профессор Визе» отправился в первую экспедицию.
<z>Деньги не пахнут</z>
12 октября 1981 года «Профессор Визе» бросил якорь в норвежском порту Олесунн. После завершения таможенных формальностей Павлов в числе других членов экипажа сошел на берег. Именно тогда, по словам Павлова, у него возникло решение предложить свои услуги западным немцам. Вернувшись на судно, он написал письмо, адресованное в генеральное консульство ФРГ в Норвегии, в котором говорилось, что его автор является начальником лаборатории НИС «Профессора Визе», имеет доступ к секретным материалам, испытывает материальные затруднения, ненавидит советскую власть и предлагает заинтересованным лицам вступить с ним в контакт. Чтобы не быть голословным, Павлов привел некоторые сведения о перспективных проектах советских атомных подводных лодок, об атомных реакторах надводных и подводных кораблей и о разработках системы поиска подводных лодок США по радиоактивному следу. Приложив к письму график маршрута «Профессора Визе» и описание своей внешности, он на следующий день опустил его в почтовый ящик и принялся ждать связника. Но его ждало разочарование – до конца экспедиции никто в портах стоянки «Профессора Визе» к нему так и не подошел.
В марте 1982 года Павлов во второй раз вышел в экспедиционный рейс на «Профессоре Визе». Через несколько дней судно пришвартовалось в гамбургском порту, но и здесь контакта с немцами не произошло. И только во время второго захода в Гамбург Павлов наконец-то встретился с представителем западногерманской разведки (БНД). В ходе следствия он так рассказывал об этой встрече:
«Во время второй стоянки в Гамбурге, когда я с группой шел по одной из главных улиц, ко мне приблизился пожилой немец и сделал знак: я понял, что нужно зайти в магазин. Оторвавшись от группы, я выполнил эту просьбу, зашел в универмаг, где и познакомился с этим немцем как представителем разведки ФРГ. Он вручил мне денежное вознаграждение в размере 800 марок».
Следующая встреча с «Пожилым», как про себя окрестил Павлов подошедшего к нему в Гамбурге немца, состоялась 12 мая на Канарах в порту Санта-Крус-де-Тенерифе. Павлов передал ему программу экспедиции (океанолгические, гидрохимические, радиохимические, аэрологические исследования, расчеты на ЭВМ и т.д.) и получил очередное вознаграждение – 300 марок ФРГ, 150 голландских гульденов и 4000 испанских песет. На эти деньги он купил золотой браслет, который по возвращении в Ленинград подарил жене, а оставшуюся валюту спрятал в бельевом шкафу.
<z>Из рук в руки</z>
В начале ноября 1982 года Павлов отправился в очередную экспедицию, но на этот раз на НИС «Профессор Зубов». В ноябре Павлов дважды встречался со связниками из БНД – в Копенгагене и Рио-де-Жанейро, а в Монтевидео, куда «Профессор Зубов» зашел 15 февраля 1983 года, его ждал неожиданный «сюрприз». «Пожилой» сообщил Павлову, что теперь с ним будут работать американцы, с которыми он должен встретиться на следующий день в «Президент-отеле». Американцы с Павловым особо не церемонились. Сотрудник ЦРУ, назвавшийся «Павлом», известил Павлова о том, что ежемесячно на его счет в банке будет перечисляться по 2 000 долларов жалования плюс 10 000 долларов за каждый год работы, а за выполнение особо важных заданий – выплачиваться премия в 10 000 долларов. А потом вручил вопросник, который следовало заполнить к заходу в Порт-Луи на острове Маврикий. ЦРУ, в частности, интересовалось типами и тактико-техническими данными подводных лодок и кораблей ВМФ СССР.
Во время перехода к Маврикию Павлов скрупулезно заполнял вопросник. Ему помогло то обстоятельство, что в свое время он участвовал в ходовых испытаниях атомного крейсера «Киров» и ряда других кораблей и присутствовал на обсуждении их итогов, бывал в командировках на заводах, производящих судовые реакторы, имел доступ к секретным материалам во время работы в Морском регистре. 5 апреля 1983 года в Порт-Луи Павлов вернул заполненный вопросник и получил новый. Кроме того, ему сообщили адреса, на которые следовало послать письмо в случае очередного выезда за границу, подписав его псевдонимом «Рольф Даниэль». Последняя встреча Павлова с американцами состоялась в Копенгагене в мае 1983 года. Ему передали подробные инструкции по поддержанию связи на территории СССР, расписание приема радиопередач, описание мест закладки тайников, установки сигналов и т. д., не забыв заверить «Рольфа Даниэля» в том, что его безопасность и благополучие стоят на первом месте.
В Ленинград Павлов вернулся в конце мая, а уже в июле он получил указание от своих заокеанских «друзей» выехать в Москву, где в
условленном месте Измаиловского парка для него будет заложен контейнер. 20 июля помощник атташе по вопросам обороны при посольстве США в СССР Алекс Грищук заложил предназначенный Павлову контейнер, замаскированный под кусок угля, на берегу Измаиловского пруда. Но еще до того, как Павлов изъял контейнер, с его содержимым ознакомились сотрудники КГБ. В контейнере находились новый план связи с эскизами упомянутых в нем мест, расписание радиосвязи, шифротаблицы, средства тайнописи, задание по сбору информации, содержащее 44 вопроса и 1000 рублей на расходы.
<z>Под колпаком</z>
В конце июля 1983 года Павлов принял радиосообщение: «Рады, что вы получили пакет. Готовитесь к выходу на связь по схеме «Сорок». Это означало, что он должен заложить тайник на 40-м километре Приморского шоссе, а затем поставить сигнал в арке дома 11 по улице Пестеля. Строго следуя инструкции, Павлов в субботу 10 сентября рейсовым автобусом отправился в Зеленогорск и оставил свой отчет, который поместил в консервную банку, у столба с отметкой «40», неподалеку от автобусной остановки. А утром 11 сентября рядом со столбом остановилась машина, в которой находились вице-консул США в Ленинграде Лон Аугустенборг, его жена Денис и малолетняя дочка. Выйдя из машины, Денис сделала вид, что вытряхивает детское одеяло, уронила его на консервную банку, всплеснув руками от «досады», подняла одеяло вместе с банкой и поспешила обратно. Но в этот самый момент была задержана непонятно откуда появившимися чекистами.
На следующий день Аугустенборг был объявлен персоной нон грата и вместе с семьей выслан из СССР. Сообщение о его задержании было опубликовано во многих газетах. Павлов прочитал о нем в «Вечернем Ленинграде», все понял и стал ожидать ареста. Но арестовывать его не торопились, рассчитывая, что, потеряв голову, он наделает ошибок, что позволит взять его с поличным. Тем временем Павлов решил связаться с американцами самостоятельно. С этой целью он с января 1984 года стал регулярно бывать у католического костела в Ковенском переулке, а через некоторое время бросил в ящик для писем на воротах конверт с запиской к настоятелю и письмом, адресованным в американское консульство. Но ответа так и не дождался.
Между тем к лету 1984 года у Павлова на работе стали возникать непредвиденные трудности. В зарубежные экспедиции его, не объясняя причин, больше не выпускали, к секретным материалам не допускали, а на берегу ему делать было нечего. И тогда Павлов решил самолично прийти в американское консульство. Написав письмо, начинавшееся словами «Я – Ральф Даниэль», он 27 июня 1984 года отправился на улицу Петра Лаврова, где, как уже говорилось, и был арестован.
Следствие по делу Павлова продолжалось более полугода. А 19 апреля 1984 года Военный трибунал Ленинградского военного округа приговорил Павлова Ю.В., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ст. 64, п. «а» УК РСФСР, к 15 годам лишения свободы с конфискацией всего лично принадлежащего ему имущества и со ссылкой на 5 лет.
В заключение следует сказать, что в 1990 году, самом конце перестройки, когда наряду с обоснованной критикой органов госбезопасности в СМИ стали появляться откровенно тенденциозные материалы об «узниках режима», была сделана попытка обелить Павлова. Так, в программе «Монитор» ленинградского телевидения от 2 декабря бывший диссидент, физик Михаил Казачков назвал Павлова доктором физико-математических наук, автором более 100 научных работ, которого власти лишили патента на изобретение, касающееся синтеза искусственных алмазов во время подземных ядерных взрывов, а затем обвинили в шпионаже и упрятали в тюрьму. Но факты – вещь упрямая, и больше представить Павлова «невинной жертвой тоталитаризма» никто не пытался.