«Чеченцы» воюют за иудеев…

В России нет Иностранного легиона, который мог бы выполнить боевую задачу щепетильного свойства везде, куда бы ни направили. В нашей стране и без того хватает тлеющих точек и командировок на войну. Однако среди тех, кто имеет боевой опыт, достаточно добровольцев, готовых сделать военное ремесло смыслом своей жизни. Правильно ли это? Почему люди мирных профессий не могут отказаться от страсти снова и снова возвращаются в кровь и грязь, теперь уже не по приказу, а совершенно сознательно? Остается лишь констатировать – наши умеют воевать, несмотря на бесконечные обвинения скептиков в небоеспособности Российской армии. Еще одно подтверждение тому – недавняя публикация в Интернет-журнале «Высокоточная стрельба». Ее герои прежде выполняли свой воинский долг на Северном Кавказе, а потом отправились защищать иные интересы на Ближнем Востоке. Редакции «Конкретно.ру» показалось, что статья из упомянутого Интернет-журнала вполне заслуживает, чтобы с ней познакомились не только профессионалы снайперской стрельбы…

В Америке ли, в Азии, в Европе ли
Тот нездоров, а этот вдруг умрет...
Вот место Голды Меир мы прохлопали,
А там на четверть бывший наш народ!

Так пел про Израиль незабвенный Владимир Высоцкий. И действительно, за последние пятнадцать лет более миллиона граждан бывшего СССР эмигрировали в Израиль.

Среди них были представители самых разных специальностей. Конечно же не обошлось без людей военных, побывавших в различных горячих точках.

Как это не удивительно, но в Израиле, стране постояно воюющей, они оказались не востребованы, несмотря на огромный опыт.

В 2000 году на Святой Земле боевые действия возобновились вновь. И тогда ветераны решили вмешаться.


Впервые название организации «Батальон Алия» замелькало в прессе в 2002, когда первые сто офицеров добилась призыва на добровольные резервистские сборы. Вскоре в поселениях Иудеи и Самарии появились крепкие немногословные мужики, по своей инициативе приезжавшие туда на выходные. Они охраняли периметр, устраивали засады, обучали сторожевых собак.

В 2003 году в Газе израильская армия столкнулась с массированным огнем снайперов. И снова Батальон «Алия» пришел на помощь. Из ветеранов была сформирована небольшая антиснайперская группа «Кармель Ярок», уничтожавшая стрелков противника.

За короткий срок интенсивность снайперского огня боевиков упала на семьдесят процентов. «Чеченцы», как называли ветеранов солдаты и офицеры ЦАХАЛя пользовались огромной популярностью. Едва завидев немолодых бойцов, вооруженных диковиными винтовками Драгунова, солдаты радостно кричали «Чеченим игию!!!» (Чеченцы приехали!)

Группа действовала в Газе почти год. Но к весне 2004 начались неприятности. В результате ротации командиров на место штабных офицеров, содействовавших «чеченцам», пришли другие, уверенные в том, что армия в состоянии сама справиться с любой угрозой, не прибегая к помощи «чужаков». К тому же командир группы был ранен.

В результате подразделение расформировали.

Но через два года «чеченцам» снова удалось напомнить о себе, и группу снайперов сформировали второй раз. Сперва для действий в Газе, а после начала войны в Ливане перебросили туда, посчитав, что там они смогут принести больше пользы.


Предлагаем вашему вниманию интервью с командиром группы снайперов Батальона «Алия» Романом Ратнером. На наш взгляд, очень многое в войне Ливанской перекликается с войной Чеченской.

– Роман, скажите, Вас не обижает то, что вашу группу называют «Чеченцы»?

– Чеченим – это прозвище, которое прижилось в АОИ (Армия обороны Израиля). Вот мы и решили, что чеченим, так чеченим. Тем более что чеченцы храбрые и умелые вояки, если отбросить фанатизм некоторых отморозков.

– После действий в Газе ваше подразделение расформировали. За прошедшие годы армия про вас так и не вспомнила, или все же были попытки привлечь вас как инструкторов?

– В 2005 году меня вернули в армию в качестве инструктора в школе снайперов. И состав группы у нас изменился. Появились новые люди, часть из них после Ливана пришлось отчислить по разным причинам. Остались несколько ребят из спецназа Внутренних войск. Один воевал в Югославии, остальные в Чечне. На момент начала войны, 12 июля, я состоял на действующей службе.

Мы должны были работать в Газе, решение об этом уже было принято, и даже началась процедура призыва. Но в связи с войной мы посчитали, что на севере мы нужнее. Получить разрешение на то, чтобы нам позволили действовать в Ливане, удалось при содействии министра обороны Амира Переца. Потребовалось 18 дней, чтобы провернулась бюрократическая машина, и мы начали работать.

– Насколько я знаю, командование бригады возражало против вашего участия? Ведь как только «Алия» прибыла на север, об этом узнали журналисты. Это была утечка информации или вы намеренно не скрывали того, что приехали «поработать»?

– Это был намеренный слив со стороны армии, вернее командования бригады, к которой нас присоединили. Мы были категорически против, но журналисты появились внезапно, в точке нашего входа в Ливан.

Командование просто хотело засветиться в прессе как инициатор привлечения специалистов. Мозгов у тех, кто это организовал, не хватало, и они сделали все по-идиотски. Могли привести журналистов к нашему возвращению – это было бы понятно и работе бы не помешало. Одно могу сказать, что командование не знало, куда нас направить из-за того, что каждый час менялись цели и задачи

– Насколько сильно отличаются Газа и Ливан? Боевики изменили тактику?

– В Ливане боевики используют тактику малых групп – по чеченскому варианту. Они действуют по согласованному плану, имеют на вооружении значительное количество противотанковых средств. Против нас действовали мобильные группы на кроссовых мотоциклах, вооруженные управляемыми ракетами. Они очень быстро возникали и исчезали после выстрела. Нам же командование не давало работать на сближение из-за боязни, что могут накрыть свои. Пришлось отказаться от некоторых видов вооружения, которые были слишком тяжелы для партизанской войны. Это дало нам возможность совершать длительные переходы и быть всегда готовыми к бою. Я, например, воевал с СВД. Винтовка Драгунова более надёжный инструмент. К примеру, «Негев» после десятикилометрового перехода фактически непригоден к бою. М-24 нельзя переносить открытую с ночной оптикой – винтовка превратиться в «дрова». Так что наше вооружение лучше.

– В интернете часто проскакивает информация о том, что боевиков Хизбаллы тренируют бывшие российские офицеры. Это заметно по их тактике?

– Меня такое ощущение вообще не покидает всё время. Я знаю, что в конце 90-х в Ливане были бывшие советские офицеры, которые обучали «хизбаллонов». Среди них были специалисты высокого класса. Армия потеряла некоторое количество солдат и офицеров в результате снайперского огня. Более точные данные засекречены. В целом же, успехи группы полностью соответствуют успехам армии. К сожалению.

– Понесли потери?

– Непосредственно в группе потерь не было, но на этой войне мы потеряли двоих друзей: Андрея Зелинского и Игоря Ротштейна.

Андрей, доброволец, был с нами на первых сборах и участвовал в охране поселений. Он погиб в Нагарии от разрыва «катюши».

Игорь, доктор, наш товарищ по Газе. Участвовал с нами в ряде операций. Должен был стать врачом подразделения. Третьего августа я получил разрешение на его перевод из батальона Голани к нам и был последним, кто с ним разговаривал. На следующее утро он погиб в бою в деревне Мархаба.

– Общепринято, что в этой войне ЦАХАЛь показал себя не с лучшей стороны. Многие промахи были вызваны нерешительностью политического руководства, но имели место и совершенно дикие случаи, когда солдаты оставались без еды и воды, а припасы сбрасывались на территорию, контролируемую Хизбаллой. А ведь совсем недавно, во время выхода из Газы, все работало как часы. Что же случилось? Почему не было организовано снабжение войск в нескольких километрах от границы?

– Армия просто была не готова к этой войне. Пехота, танковые части и авиация напоминали басню Крылова про лебедя, рака и щуку. Кроме того, катастрофически не хватает частей, умеющих воевать с партизанами. В этой войне решающее значение имело не количество войск. Главное было блокировать районы и запускать внутрь спецов, которые способны воевать с партизанами. Этого не случилось. А попытка задавить массой оказалась провальной. Северный округ разложился в течение шести лет. То, что не хватало касок, бронежилетов, боеприпасов и еды – прямое следствие разложения системы.

– Многие резервисты, вернувшиеся из Ливана, говорят, что им просто не дали победить. Ведь были четкие планы на случай конфликта на северной границе, но политики спутали все карты. Это так?

– Планы были, и именно по ним и воевали. В этом-то и проблема. Не учитывая тот факт, что воевать придётся с партизанами, а не с регулярной армии, военные гении типа известного министра обороны, который хотел за два часа взять Грозный, посылали в бой армию батальонами, не понимая, что на таком сжатом пространстве им попросту негде развернуться. Резервисты наши – парни боевые, их подготовка, особенно тех, кто был в Ливане и участвовал в операции «Защитная Стена», лучше, чем у линейных пехотных частей срочной службы. Это однозначно. Кроме того, резервисты люди зрелые и думают головой, а срочники живут импульсом, который не всегда идёт от мозга. Но их просто вводили, как баранов на убой.

– Как Вы оцениваете результаты прошедшей войны?

– Удар в нос зазнавшемуся мастеру спорта боксером перворазрядником. Мастер спорта пропустил удар, но он всё-таки мастер спорта. Если он перестанет выкобениваться, то в следующем раунде перворазрядник будет в нокауте, а если нет, то не обессудьте.

– Новый конфликт это вопрос времени?

– Думаю, что у нас есть до полугода до начала серьёзной войны.

Буду пытаться использовать момент и формировать постоянное подразделение контрактников. Время покажет.

    Егор Лосев, фото Василия Гулина

  • 8 895
Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен