Сразу же после майских праздников в Законодательном собрании Санкт-Петербурга начнётся корректировка бюджета по полигону «Красный Бор»: профильный комитет Смольного запросил дополнительно 108 млн рублей, чтобы привести объект в косметическое состояние годности. Между тем, сегодня вокруг «химического Чернобыля» сошлись интересы нескольких субъектов экологического процесса, обвиняющих друг друга в информационном терроризме и манипуляциях. Кто все эти люди, и какие интересы они преследуют, разбирался корреспондент «Конкретно.ру».

«Уважаемый Игорь Александрович! В настоящее время на территории полигона из-за чрезмерной обводнённости и затопления создалась угроза возникновения ЧС, требующая принятия безотлагательных мер. Имеющиеся УТО находятся в нерабочем состоянии. Использовались данные установки для декларирования выполнения мероприятий по обезвреживанию отходов. Притом, что по факту отходы сливались за пределы полигона в лес по средствам перекачки из карт при помощи насосов и пожарных рукавов…», – пишет в своём докладе гендиректор ГУПП «Полигон «Красный Бор» Виктор Колядов в январе 2016 года.

Уровень в картах (места для приемки отходов – РЕД), уточняет Колядов, превышен на 50 см от регламентных значений и достиг критического. По предварительным оценкам там находится более 700 тысяч тонн токсичных отходов неопределённого состава.

Документ был отправлен в Комитет по природопользованию Санкт-Петербурга, но приехавшие на место чиновники признаков ЧС не увидели.

Когда с 10 на 11 марта в «Красном Бору» прорвало дамбу, выплеснув на полосы СМИ новые подробности из жизни «химического Чернобыля», Виктор Колядов уже формально не занимал пост гендиректора – в документах об его увольнении значится дата четвёртое марта. Выступая последний раз в телеэфире, он лишь пожал плечами – дамба прорывалась и раньше, а до его прихода её вообще не существовало…

Спустя какое-то время всё стихло. На полигон выехала группа специалистов из госучреждений, которая подтвердила отсутствие ЧС. Бывшего директора обвинили в паникерстве и провокациях, а его место занял заместитель – родственник экс-министра природных ресурсов Алексей Трутнев. Полигон полностью закрыли для посторонних глаз. Поэтому информация, поступающая сегодня с объекта, где хранится более 2 млн тонн отходов, крайне противоречива.

В Комитете по природопользованию нам сообщили, что сейчас ведомство решает главный вопрос – проводить полную рекультивацию полигона или попросту законсервировать его.

В конце апреля председатель Комитета Игорь Григорьев вместе с и.о. директора «Красного Бора» Алексеем Трутневым успокоили международную общественность, выступив с докладом на заседании ХЕЛКОМ (Хельсинской комиссии), в списках которой объект значится как одна из «горячих точек» Балтики.

«Опасная паводковая ситуация на территории полигона, возникшая в начале года, предотвращена. Обеспечена охрана территории, исключающая несанкционированный завоз отходов. Запущены очистные сооружения. До конца 2016-го года планируется накрыть карты №64 и №68 специальной полимерной неомембраной», – поделились россияне планами с коллегами.

Вместе с тем, как стало известно «Конкретно.ру», в ближайшее время Ленинградская межрайонная природоохранная прокуратура намерена выйти в суд и обязать руководство «Красного Бора» привести в нормативное состояние обваловку открытых карт.

В своё время при их переполнении содержимое начало просто вытекать на площадку для приёма отходов – рассказали нашему корреспонденту активисты из Межмуниципальной инициативной группы по экологической безопасности (МИГ). Тогда площадку убрали, а грунт в этом месте подняли, залепив дыру песком и глиной. Работы проводились зимой 2016 года – без проекта и разрешения Ростехнадзора. Но тогда у руководства объекта вроде бы и не было иного выхода – отходы перетекали уже на территорию полигона.

Сегодня, по словам собеседников, остаётся большая вероятность прорыва самодельного защитного сооружения. И, судя по всему, с ними согласилась природоохранная прокуратура.

Быть в тренде

Свою позицию по «Красному Бору» петербургский вице-губернатор Игорь Дивинский обозначил ещё в марте. Курирующий вопросы экологии чиновник сравнил деятельность «псевдоэкологов» и бывшего руководства Красного Бора с деятельностью террористов, преследующих отнюдь не альтруистские цели – «искусственно создать видимость ЧС, а потом получить на борьбу с ней деньги и полномочия».

В свою очередь «зелёные» обвиняют профильные комитеты Северной столицы в сокрытии информации, а также в искусственном затягивании решения ситуации в угоду осваиванию бюджетов.

– Вообще-то проблема, побудившая меня всерьёз заняться экологией – даже не полигон «Красный Бор». У нас три года назад решили разместить завод по горячему оцинкованию. Наш посёлок попадал прямо в «эпицентр» – кислоту вывозили бы на полигон через насёленный пункт, – вспоминает председатель экогруппы МИГ Виктория Маркова, с которой мы встретились сразу же после посещения природоохранной прокуратуры.

– Тут живут тихие люди, но на общественные слушания тогда пришло около тысячи человек. И завод не построили. Мы поняли, что это место является притягательным для вредных производств, ведь рядом с нами полигон. Именно его и нужно ликвидировать, а не бороться с последствиями…

В начале февраля Интернет взорвала новость: житель посёлка городского типа Красный Бор Виктория Маркова объявила голодовку в ответ на отказ властей ликвидировать ЧС на полигоне токсичных отходов. Спустя три дня главный государственный инспектор Северо-Западного управления Ростехнадзора пришла к выводу: эксплуатационное состояние гидротехнических сооружений объекта действительно можно оценить как предаварийное.

Так, надзорный орган в очередной раз зафиксировал деформацию пяти карт обвалования и превышение максимально допустимого уровня в них. Карт № 68 – на 0,72 м; карт № 64 – на 0,63 м; карт № 67 – на 0,30 м; карт №66 – на 0,11 м; карт № 59 –на 0,08 м (документ имеется в распоряжении редакции).

Случившийся в марте прорыв дамбы, по сравнению с этими нарушениями – неприятная мелочь, уверяют «зелёные».

– Послушайте, прорыв дамбы, о котором так много писали, действительно не самое опасное, – подтверждает нам Виктория Маркова. – Тут, кстати, в СМИ возникла некоторая путаница. В марте прорвало дамбу, преграждающую выход загрязнённых стоков из обводного канала. А вовсе не карт-котлованов, где хранятся более токсичные отходы.

– А что тогда самое опасное?

– Как раз содержимое котлованов! Фактически у нас 7 гектаров открытого зеркала карт с ядовитыми веществами, которые регулярно пополняются осадками. Кстати, при Колядове были запущены очистные для стоков, которые даже не стоят на балансе полигона. При нём хотя бы перестали сливать яды за территорию.

Сливающих отходы в лес – экологи целый год ловили по ночам. О «левых» мероприятиях активистов предупреждали сочувствующие бывшие сотрудники полигона. А ещё – удушающий едкий запах, стоящий во время таких сливов в районе поселков им. Тельмана, Красного Бора и Никольского.

–А как вас там не убили? Карты-то глубокие, что угодно спрятать можно…

– Глубокие. Глубина карты № 64 – 24 метра, длина –200, ширина – 130. В них не то, что труп – семиэтажный дом поместить можно. Нам повезло, что нас лично поддерживал Александр Дрозденко, губернатор Ленинградской области. Ночью во время рейдов общественного контроля Юрий Кваша (глава посёлка им. Тельмана Тосненского района – РЕД.) звонил губернатору прямо на сотовый телефон. Благодаря этому приезжала полиция и фиксировала действия по сливу. А так бы доехали они, как же.

– А директора Колядова, получается, удалось запугать?

– Дело не в этом. Колядов был новый человек для Комитета по природопользованию. И для тех чиновников, которые десятилетиями осваивали деньги на поддержание полигона. Он военный из Управления эксплуатации Минобороны. А это совсем не их круга персонаж, поэтому Виктора Николаевича и убрали через полгода работы. Его на эту должность пригласил Албин (Игорь Албин, вице-губернатор Санкт-Петербурга – РЕД), зная, что тот не ангажирован. И когда он пришёл на полигон, то был, конечно, потрясён. Очистные сооружения не работают несколько лет, оборудования для переработки отходов нет, карты переполнены, что в них – непонятно, объекты не достроены. И вообще неясно, в каком статусе.

– А как вы думаете, почему Дрозденко встал на вашу сторону?

– Если по-честному говорить, полигон выгоден чёрному бизнесу. Но не Санкт-Петербургу и Ленинградской области. Сейчас новое законодательство, отходы по максимуму должны идти в переработку. А не выбрасываться за три копейки в яму. Новое законодательство как раз предписывает уменьшить полигонное захоронение. Александр Дрозденко – прагматичный хозяйственник, ему нужно развивать свой регион, создавать новую перерабатывающую отрасль, которая даст старт экономике. Поэтому, объективно, мы в тренде.

– А город не в тренде?

– Для Петербурга полигон – это хлопотный объект. Для них самое лучшее, если бы кто-то эту проблему решил. В сентябре 2015 года Игорь Албин взялся за дело, был организован Оперативный штаб, туда входили общественные организации, представители областных комитетов. Во многом благодаря этому население и узнало, что там творится. После того, как информация о состоянии дел просочилась в прессу, Албина «подвинули». Поставили ответственным Дивинского. И всё свернули.

– А сейчас кто может попасть на полигон?

– Только прокуратура. И Росприроднадзор. По закону – даже Дрозденко не может. Полигон – объект федерального надзора.

Деньги в обмен на деньги

Сегодня на решение первоочередных задач опасного объекта федеральный бюджет готов выделить почти 300 млн рублей – с условием, что регион предоставит проект его рекультивации (его стоимость – 40 млн).

Тем временем, Комитет по природопользованию запросил дополнительно 108 млн из петербургской казны под корректировку бюджета «Красного Бора». Первое чтение по корректировке состоится в ЗакСе 11 мая. Правда, экологи уверяют, что смета, представленная Комитетом, завышена на 80%.

– Они запросили более четырёх миллионов рублей на ангары для автотранспорта. Одиннадцать миллионов на замену ограждения. А зачем это, если проект готовят к рекультивации? – задается вопросом Виктория Маркова.

– А на что, по-вашему, нужно было просить?

– На комплексное обследование и на проект рекультивации. Ведь без него федералы не выделят эти 300 миллионов рублей. Сегодня никто не знает ни химического состава отходов на полигоне, ни общего количества того, что нужно переработать. Я считаю, что такой запрос на дополнительное финансирование, не отвечающий цели рекультивации – конечно, не глупость, а хитрость.

Человек-фасад

«Сейчас по левую руку будут пруды. Раньше тут было имение Гумилевых, место ещё зовут Марковка. Николай здесь провёл детство, потом его семья уехала на юг и уже не вернулась. До революции эта земля относилась к Пушкинскому уезду, между прочим, место считалось очень хорошим с точки зрения экологии».

На полигон «Красный Бор» мы с Викторией Маковой едем по объездной дороге – через Колпино. Переезжаем железнодорожную ветку, мимо здания новых Крестов и, собственно, сам въезд на полигон. По словам местных жителей, если проложить прямую – от Марковки до объекта – получится немногим больше километра. Но пройти здесь сложно – территория огорожена. Поэтому узкая трасса с огромными ямами – единственный на сегодня из доступных маршрутов на объект со стороны посёлка Красный Бор. Транспорт до полигона не ходит, но для рабочих из Колпино существует развозка.

Выясняется, что первое поколение «террористов», проживающих в окрестностях опасного производства, активизировалось в начале 1990-х годов именно в Колпино.

– Объект ведь был задуман как временный?

– Как экспериментальный. Он был спроектирован в 1967 году, через шесть лет в эксплуатацию были введены первые карты. Неглубокие – всего шесть метров. И засыпали их тогда не опилками, а цементной пылью, что создавало жёсткий каркас. Это потом карты вместо рекультивации стали заполнять отходами. В 1985 году вышли СНИПы, по которым объект нельзя размещать выше водозабора и содержать более 20 лет. То есть он уже на тот момент перестал удовлетворять нормативам. И тогда колпинцы начали возмущаться. Возникла группа подобно нашей, я читала их резолюции. Где они сейчас, я не знаю, наверное, многие из них уже глубокие пенсионеры.

В 1988 году властями Ленинграда было принято решение рекультивировать полигон. Спустя три года Анатолий Собчак издал новое постановление, содержащее несколько пунктов. Первый – привлечь к ответственности тех, кто не исполнил решение трехлетней давности. Второй – найти новое место для объекта и строительства завода по переработке отходов. Третий – рекультивировать «Красный Бор» и вывести его из эксплуатации.

К 1994 году было рассмотрено 17 альтернативных мест. В итоге, городская власть приняла решение разместить завод на самом полигоне. От проекта рекультивации отказались.

На строительство завода за все годы было выделено полтора миллиарда рублей. Производство так и не запустили. Аудиторская проверка, инициированная прошлой осенью вице-губернатором Игорем Албиным, не смогла найти документов на 870 миллионов.

«Белый зал Мариинского дворца. И тут заместитель председателя комитета по природопользованию Игорь Березин при депутатах ЗакСа говорит: да, мы не можем найти исполнительные финансовые документы на 870 миллионов. Но мы их ищем. И никто из членов депутатской комиссии по экологии не удивился, не возмутился...», – вспоминает экоактивистка мартовский скандал.

– А сейчас нашли?

– Думаю, что большинство документов всё-таки есть. Только по каким-то причинам их не хотели показывать аудиторам. Кстати, не исключено, что этот аудит и стал одной из истинных причин увольнения Колядова. Он намеревался провести финансовый пообъектный учёт корпусов строящегося завода. То есть буквально проследить освоение средств по каждому недостроенному зданию предприятия. У них ведь всё было возведено по одной ведомости.

– То есть все было украдено до нас?

– Там не столько украдено, сколько неразумно освоено. Например, судя по сметам, они сделали отделку фасадов, провели в каждый из корпусов телефонную и радиосвязь, высадили несколько сотен саженцев плодовых деревьев, тысячи тюльпанов… Хотя ещё не было оборудования. На большинстве документов 2010 и 2011 годов, подтверждающих эти работы, стоит подпись Алексея Трутнева – нынешнего директора полигона. Он в те годы осуществлял надзор от Комитета.

– Тюльпаны завяли?

– И в 107-м корпусе фундамент сгнил. Старое оборудование частично сдано на металлы. Об этом, кстати, писали СМИ. В эксплуатацию корпуса до сих пор не введены. Если когда-нибудь туда придёт проверка, то вообще непонятно, с чего начинать разматывать этот клубок.

– Новое руководство Красного Бора, судя по всему, не разделяет тревог предыдущего?

– Алексей Трутнев? Если корректно, то скажу так: думаю, что он получил установку от руководства Комитета создавать видимость благополучия. Трудное положение. Он в какой-то степени сейчас становится человеком-фасадом.

– Трутнев говорит, что вы вместе с Квашой угрожали ему…

– 13-го марта мы приехали на полигон вместе со СМИ снимать репортаж о прорыве дамбы. Юрий Николаевич предложил Трутневу написать заявление. Ну, что он отказывается исполнять полномочия директора полигона, так как считает незаконным решение об увольнении Колядова. Сказал, что такой поступок был бы достоин настоящего мужчины, и что ситуация может дойти до человеческих жертв, если нарушения на полигоне не прекратятся.

– То есть всё-таки угрожал?

– Нет, Кваша объяснил, что имеет в виду угрозы в адрес бывшего директора и эко-активистов со стороны тех, кто готов уйти от ответственности за аварийное состояние полигона. А Трутнев пошёл и написал заявление в полицию, якобы, ему угрожали, правда, не напрямую…

На всем пути следования перед нами маячит «Фольксваген». Миновав указатель ГУПП Полигон «Красный бор» обе машины останавливаются у шлагбаума. Оказалось, что впереди нас ехала охрана объекта.

– А вы куда едете, тут за шлагбаум нельзя!

– Я – Виктория Маркова, это журналист из Петербурга. Хотим проехать к полигону.

– Да, слышал о вас. Сейчас спрошу. Но машину в любом случае оставляйте здесь, с нами вы не поедете.

Биомасса жрет бетон

Дорога от шлагбаума до объекта занимает около 15 минут неторопливой пешей прогулки. Автомобиль с охраной давно скрылся за поворотом, больше на нашем пути никто не встречается.

– Вы говорите, что объект в предаварийном состоянии, а чего добиваются экологи? Чтобы он в одночасье исчез?

– Он не исчезнет, уйдёт, по меньшей мере, лет пять, чтобы его довести до ума. Сейчас первоочередная задача добиться вывода из эксплуатации, сделать нормальную обваловку карт и рекультивировать их. Тут главное не останавливаться, если прервёмся, они вообще могут возобновить приём отходов.

– Они – это кто?

– Комитет по природопользованию по крайней мере возражать не будет. Объект сложный, а Комитет ещё сложнее. У меня складывается впечатление, что ситуация их вполне устраивает, особенно, когда курировать работу стал Дивинский.

– Дивинский тоже говорит, что объект сложный, но видимости ЧС у специалистов не возникает.

– Еще несколько лет назад у некоторых специалистов не возникало сомнений, что Красный Бор должен продолжать приём отходов. Нам стоило огромных трудов закрыть его, раньше никто и говорить об этом не хотел. Хотя вы видели заключение Ростехнадзора. Кстати, бессрочно полигон закрыл именно Тосненский городской суд в декабре 2015 года.

Полигон огорожен забором из колючей проволоки. При виде гостей по ту сторону колючки наблюдается какое-то оживление и вскоре навстречу выносится радостная собачья семья. Следом за ними выходит охранник, который теперь сопровождает нас на всем пути.

– А вот и дамба, которую прорвало. Хотя её сейчас, конечно, уплотнили.

С виду дамба напоминает глиняный пятиметровый перевал через канаву, и даже с трудом верится, что она может быть объектом, отделяющим ядовитые химикаты от водного бассейна огромного города. Виктория Маркова объясняет, что вода здесь не сильно токсична – «всего в 27 раз превышает норму».

– Это немного?

– Сравнительно немного. В отчете исследования подземных вод за 2014 год, выполненных по заказу комитета по природопользованию, фигурируют более внушительные цифры. В скважине №1 предельно-допустимы показатели по фенолу превышены в 430 раз, в скважине №2 взвешенные вещества превышают норму в 2892 раза (документ имеется в распоряжении редакции – РЕД.). Сейчас мы ещё посмотрим, не сливают ли они воду в лес.

Шандора оказывается запертой, но в ней стоит вода.

– А почему вода стоит? – осведомляется наша собеседница у охранника.

– Вы меня так спрашиваете, будто я специалист. Откуда я знаю?

«Сейчас механизм закрыт, – объясняет Маркова. Раньше они здесь сливали отходы. Один раз приехал экскаватор и засыпал канаву на наших глазах до приезда полиции. Ну а как они могли не сливать? Очистных-то не было».

Построенные в 2014 году две карты за 34 млн рублей вынесены за ограду полигона, но не введены в эксплуатацию. Согласно отчёту аудиторов, объекты появились без разрешения на строительство, «что затруднит их эксплуатацию в дальнейшем». Карты сделаны под строительство завода, но сливать загрязненные стоки в них было решено с обводного канала. Этому, если верить экологам, воспрепятствовали сами «зелёные».

– Туда уже приехала техника и стала откачивать воду. Мы почти кидались под ковши – эти карты потрескались, они дренируют, к тому же открыты. Разумеется, обещали, что их накроют, но сейчас все сами увидите.

Объекты с мутной зеленоватой водой действительно не выглядят как новые хранилища, построенные за несколько десятков миллионов рублей. По периметру карт корреспондент «Конкретно.ру» зафиксировал многочисленные разрывы бетонного покрытия, которые, судя по внешним признакам, медленно оползают в плещущуюся внизу биомассу.

Смотрим документы. Работа выполнена компанией ООО «ЭкоГрадСтрой». Как стало известно «Конкретно.ру», в 2014 году эта же компания выступила субподрядчиком по текущему ремонту дамб обвалования карт. Стоимость работ составила 23, 7 млн рублей, но это не помещало обваловке обрушиться через два года и прийти в аварийное состояние.

Личные договоренности

Несмотря на опасения экологов, в Комитете по природопользованию настаивают: новые отходы размещаться на полигоне не будут, а его территория подлежит рекультивации.

«Но сейчас проект рекультивации отсутствует, его нужно разрабатывать», – замечает в беседе с журналистом председатель постоянной комиссии по вопросам экологии и природопользования петербургского ЗакСа Виктор Ложечко.

В начале февраля парламентарий назвал ситуацию на полигоне катастрофической. Сегодня, по его словам, проблема тянется. Но завтра Балтика точно не умрёт.

– Вот на днях вспоминали 30-летие Чернобыльской АЭС. Ругали правительство, что не предупредили население. А там, возможно, просто паники боялись. И тут так же – не надо людей доводить до ужаса…

– А есть чего бояться?

– Все понимают, что проблема существует. Но не в таком виде, как преподносят экологи. Моё понимание ситуации здесь такое: есть два направления решения вопроса. Первый – сделать так, чтобы существующее состояние полигона не ухудшилось. В этом случае речь идёт об очистке воды. Есть предложение покрыть плёнкой все открытые карты, чтобы туда не попадали осадки, а уровень воды понизился. Естественно, привести в нормальное состояние все гидротехнические сооружения.

– А второй вариант?

– Это сами отходы. Надо выбрать технологию переработки. Но с этим сложнее. Никто не знает, что там находится. Наверное, будут пробовать несколько вариантов и уже выбирать технологии. А план рекультивации, конечно, надо включать. Пока его нет, наверное, отсутствуют деньги в бюджете. Насколько я знаю, у вице-губернатора Игоря Дивинского (собирается баллотироваться в депутаты Госдумы – РЕД.) есть договоренность с Минприроды, чтобы на эти цели выделить федеральные средства. Но для этого нужно потратить свои сорок миллионов под проект, и тогда федерация сможет помочь. Сегодня бюджетной строчки на этот проект нет. Почему, не знаю. По крайней мере, я не вижу ее.

– Экологи подсчитали, что смета, представленная вам Комитетом по природопользованию, завышена на 80%. Может быть что-то взять их этих процентов?

– В конце апреля мы поставили перед Комитетом этот вопрос. До первого чтения нам сбросят информацию по сметам в соответствии с предложениями экологов. То есть до 11 мая, скорее всего, все будет готово.

– А сами экологи преувеличивают степень опасности?

– Вы имеете в виду Маркову и Квашу? Ну как сказать… Вообще-то я с ними общаюсь, не хочется про них плохо говорить. Но, положа руку на сердце, конечно, есть элемент популизма. Понятно – выборы впереди. Но я ведь тоже мог бы сейчас перед выборами кричать – кошмар, все погибаем. Но я же так не делаю, правда? Вот Виктория Эдуардовна (Маркова – РЕД.) тут голодовку объявляла. Но, на мой взгляд, это неправильный путь. На таких объектах нельзя, чтобы возникала паника. Конечно, хорошо, что благодаря активности общественных организаций проблема не замалчивается. Хорошо, что нам удалось открыть информацию. Проблема тянется, да. Но я исхожу из того, что у них в бюджете нет финансирования. Наверное, так…

 

             Репортаж подготовила Яна Плотникова, «Конкретно.ру», фото автора и из соцсетей