Конечно, приятно, что наши специалисты находят применение своим силам и знаниям на Западе. При этом лично я не считаю их предателями. Просто люди едут за границу, чтобы иметь нормальный материальный достаток. Однако их количество все-таки еще не достигло такого уровня, который позволил бы нам диктовать иностранцам какие-то условия. Кроме того, много высококлассных специалистов не уехали из России, что не может не радовать.
Конечно, порой уровень благосостояния ученых, которые остались на Родине, не выдерживает никакой критики. Недавно на церемонии награждения ученых орденами чести и достоинства «Русь державная» можно было с болью в душе заметить, что корифеи отечественной науки были одеты в старые, считай – ветхие костюмы. И это – лишь частное воплощение уровня их достатка. Это и обидно, и тревожно.
Откуда же могут взяться деньги на отечественную науку? Думаю, что каждому олигарху достаточно отдать в эту область половину своих доходов, и тогда средств на российские научные исследования и разработки окажется более чем достаточно.
<z>Виктор Крамер, продюсер, режиссер:</z>
По большому счету, в этой стране не привыкли платить за идеи. До сих пор психология человека, который дает деньги, устроена так, что самое дешевое - это идеи. На то, что можно пощупать – денег не жалко… А когда представляешь смету пункт – «за идею» тут же вызывает возглас – «а че так дорого?». Вот она логика!
Наука – прежде всего идея, и если на Западе идея стоит дороже всего, а все остальное потом, то у нас все наоборот. Основное оружие ученых в голове, а голова выдает идеи, которые нельзя пощупать, их можно рассказать и написать, но из них может быть перспектива, то, что может потом дать деньги. Пока у нас не будет понимания, что идея и талант самое дорогое на свете, чем и должен обладать настоящий ученый, ничего хорошего не будет.
И дело зачастую даже не в оплате. Важна реализация. Я знаю замечательных людей, которые имеют потрясающие идеи и мучаются не оттого, что денег не получают, а потому что ничего из этого не реализовывается. Ученый чем-то похож на режиссера, он изобретает новый мир, то, что потом становится совершенно неожиданным. Я не представляю себе, если бы я все спектакли вынашивал в себе и ни один из них не мог бы поставить. Это тоска! Следовательно, я поехал бы туда, где мне позволят это делать. Так что состояние нашей науки упирается не только в оплату, но и в осознание тог, что ученые никогда не увидят свое детище в реализации. И это очень обидно. Потому как наша страна с точки зрения свободы и легкости мысли, полета фантазии, она уникальна.
<z>Дмитрий Буренин, председатель контрольно-счетной палаты Санкт-Петербурга:</z>
Я думаю это нынешнее состояние нашей науки, конечно, результат и недофинансирования, и «утечки мозгов», но также и беззубой позиции, которую некоторые чиновники, призванные отвечать за развитие науки в стране и в Санкт-Петербурге проявляли в ходе своей деятельности.
История показывает, что все научные открытия и достижения были связаны в том числе, прежде всего, с позицией ученых-руководителей, которые организовывали этот процесс. К сожалению, в последнее время, как мне кажется, многие функционеры от науки занимали соглашательскую позицию в этом вопросе и все дискуссии о необходимости развития науки велись в научных коллективах – то есть на низшем и среднем уровне, а их необходимо было проводить на самом верху. Мне, по крайней мере, отголоски таких дискуссий неизвестны. Если бы чиновники, которые отвечают за развитие науки, имели бы более принципиальную позицию. Я думаю, с наукой в нашей стране было бы лучше.
Наука как понятие фундаментальное, питает в том числе и идеи членов правительства РФ. Сложно представить себе доклад какого-нибудь министра, не основанного на определенных научных исследованиях. Так в этом смысле, наука могла бы эффективно воздействовать на принятие решений этим правительством. Но повторяю, для этого нужна принципиальная позиция: не напишу то, что желаете, а напишу и исследую то, что есть на самом деле.
С моей точки зрения, тот ресурс, научный потенциал, который есть в России, он не безграничен и поскольку мы сейчас переживаем времена реформ, а известно, что реформы на этапе их свершения никогда не приносят положительных результатов, они могут быть только после нее, или наоборот отрицательные. Но во время реформы ожидать положительных результатов не приходится. Государству давно пора, с моей точки зрения, обозначить какие-то приоритеты в развитии науки и не на словах, а на деле профинансировать эти приоритеты. Если мы говорим, о том, что мы хотим заниматься космосом или атомной электроэнергией… давайте этим заниматься! Но невозможно заниматься при нынешних наших финансовых ресурсах всем подряд. Невозможно удовлетворить пожелания всех отраслей науки. И здесь конечно, позиция Правительства РФ могла бы быть более внятной.
<z>Виктор Стяжкин, главный врач специальной психиатрической больницы на Арсенальной улице:</z>
Какова роль науки в современной жизни? Если это касается нашей страны, то отвечу так – она могла быть неизмеримо большей, если бы ее развивали на уровне дел, а не разговоров. При этом неизмерима роль государства, которое должно заниматься не «затыканием» дыр, а нормальным финансированием научных проектов. В первую очередь это касается образования и медицины. Если удастся наладить работу в этих двух сферах, далее произойдут подвижки и в других областях.
А пока наши лучшие умы, ощущая свою ненужность на Родине, уезжают за границу, и власти практически ничего не делают для того, чтобы их остановить. Конечно, такой спрос на наших ученых приятен, однако почему же они должны развивать зарубежную науку, а не нашу – российскую? Да, на Западе россияне могут добиться куда более высокого стандарта жизни и внимания работодателей к своим замыслам. Но это означает только одно – такие же условия им надо создавать и здесь, в России.
<z>Дмитрий Парфенов, глава конструкторского бюро Дмитрия Парфенова:</z>
Какую роль в современной жизни играет наука? Это, все равно, что спросить: какую роль играет воздух в жизни человека. Дышать им нужно без него и никак. Так и наука…
Существует мнение, что на Западе все дебилы, а у нас сплошь гении. И нашими мозгами за рубежом пользуются. Да, это так. Но лишь потому, что у нас мозги дешевле. В России конечно много умных – жизнь заставляет. А там мозги атрофируются, поскольку думать практически не надо. Но как только наши оказываются там – они становятся как все.
Впрочем, в россиянах наверное уже на генетическом уровне заложен некий потенциал, позволяющий находить нетрадиционные решения.
Я не думаю, что на состоянии российской науки сильно сказывается утечка мозгов. Опять таки, что под этим подразумевать. Если они на Запад утекают это одно, с этим еще можно смириться, но вот когда наши НИИ начинают перепрофилироваться на торговлю пивом – тогда конечно стоит задуматься. Разумеется, это напрямую связано с недофинансированием, которое в свою очередь возникает из-за отсутствия спроса на интеллектуальный труд. Ведь основной наш бизнес – продажа природных ресурсов.
<z>Александр Карпов, член правления СПб Общества естествоиспытателей:</z>
Современная роль науки – производить дополнительные проблемы, которые человечество потом не может никак решить.
Идея Российской Партии Жизни "подсадить Запад на российскую интеллектуальную иглу" – коллективное бессознательное российской образованной публики. Это невозможно. Сама эта идея исходит традиционной гордости достижениями наших соотечественников. Но интеллект людей не принадлежит государству. Если кто-то думает по-другому, он рассчитывает, что в современном мире можно продолжать торговать людьми. Это заблуждение. России нужно научиться торговать услугами и образованием. К сожалению, у нас слабое право в области интеллектуальной собственности, и быстро его не создашь.
Что больше сказалось на состоянии российской науки: хроническое недофинансирование или утечка мозгов? Ни то, ни другое. Критическим для российской науки является утрата культуры научной дискуссии и научного способа мышления. Люди, имеющие степени и работающие в научных институтах, мыслят, как домохозяйки. Разрабатываемые идеи редко проходят конструктивное критическое обсуждение. Внутринаучной методологической дискуссии или практически нет, или она имеет разгромный характер партийных проработок 30-х годов.
Для развития науки власть должна повысить открытость процессов принятия собственных решений. Когда они станут не подковерными и коррупционными, а открытыми, то появится потребность в экспертизе и, как следствие, социальная востребованность науки. Правда, вероятность того, что правительство сделает необходимые шаги в этом направлении, мала – слишком велика коррупционная инерция. Однако если наука не востребована в сфере принятия важнейших общественных решений, финансировать ее бессмысленно. Рассчитывать, что наука будет довольствоваться обслуживанием подъема экономики и не полезет в область принятия властных решений, глупо. Если ученые не будут иметь возможности влиять на социальную, экологическую ситуацию в стране, будут продолжать ощущать свое бессилие, процесс научной эмиграции не остановится.
<z>Любовь Кириллова, исполнительный директор единственного в России Музея инструментов:</z>
На современном состоянии российской науки в равной степени сказываются и хроническое недофинансирование и «утечка мозгов». Но это не единственные причины. В обществе с начала перестройки (середина 80-х годов 20 века, прим ред.) к людям науки поменялось отношение, ученых стали считать людьми не от мира сего, не умеющими работать, создавать что-то материальное. Отсюда и отношение – кому и зачем она (наука) нужна. Кроме того, очень сильно упал уровень образования. Сначала в школе, потом в вузе. Современные студенты зачастую не знают самых элементарных вещей. Лабораторные базы многих технических вузов развалены, и преподаватели вынуждены объяснять многие практические вещи «на пальцах».
Мне кажется, предложение подсадить Запад на интеллектуальную российскую иглу – не ново. Господин Сорос со своим фондом хорошо поработал скупая наши идеи и разработки за копейки. Желающим воспользоваться тем, что осталось, надо поторопиться, потому что настоящих ученых в стране осталось мало, многие уже в преклонном возрасте и уходят в небытие каждый день. Но, на мой взгляд, при желании в правительстве нашлись бы и деньги и люди, которые начали бы процесс возрождения науки в стране. Чем кого-то подсаживать на «интеллектуальные иглы», лучше растить собственный потенциал, для своей страны.
<z>Алексей Козырев, председатель Общественного совета Санкт-Петербурга:</z>
Предотвратить так называемую «утечку мозгов» можно только оценивая эти «мозги» по достоинству на родине. Здесь имеет равнозначное значение и оплата труда и создание приемлемых условий для реализации таланта ученого, признания и т.д. Во время своей длительной командировки в США я видел эти «мозги», очень много разговаривал с ними. Очень многие уехали на Запад не столько из-за денег, сколько потому что не увидели перспектив, не оценили потенциал своей страны, а это уже категории не материальные, это то, что называют патриотизмом. На мой взгляд, он только-только сейчас начинает возрождаться. Могу засвидетельствовать, что подавляющее большинство из тех, кто уехал считает свою эмиграцию ошибкой и хотели бы вернуться. Но… мешает устоявшийся быт, комфорт, уровень зарплаты. Подобное положение вещей я бы назвал материально обеспеченной трагедией. На мой взгляд, для того, чтобы как-то прекратить «утечку», разумнее всего было бы найти этих людей и рассказать о том, как сложилась их судьба, в том числе и как ученых, в эммиграции. Возможно, это кого-нибудь остановит, предостережет.
<z>Александр Быстров, капитан 1 ранга запаса, доцент кафедры устройства и живучести корабля Военно-морского инженерного института:</z>
На мой взгляд, фундаментальная наука, как и прежде, должна объяснять окружающий мир, в то время как наука прикладная обязана как-то изменять его в интересах людей. Причем это относится к наукам как естественным, так и к гуманитарным.
Что касается попыток каким-то образом «подсадить» Запад на российскую интеллектуальную «иглу», то такую постановку вопроса я считаю некорректной. Любое содружество интеллектов должно действовать на пользу всему человечеству. Конечно, при этом желательно не забывать о своих корнях.
Что больше всего сказывается на нынешнем состоянии российской науки – хроническое недофинансирование или утечка мозгов? Эти процессы взаимосвязаны. И все-таки главная проблема – недофинансирование и недовоспитание научных кадров, то есть слабое внимание к ВУЗам и научным школам. Отсюда – и большинство сегодняшних проблем.
Наверное, ситуацию можно изменить к лучшему. Здесь очень многое зависит от того, каких людей мы избираем во власть – образованных или не очень. Если первых, то они обязательно найдут варианты помощи и обществу в целом, и науке – частности.