Тогда же в обновленном составе Комиссия рассмотрела первое в этом году ходатайство. На примере его разбора председатель комиссии Алексей Козырев раскрыл и некоторые «тайны» работы, от которых в, итоге, зависит положительный или отрицательный результат.
28-летнему осужденному за разбойное нападение К. (имя и фамилия по этическим соображениям не называются) в помиловании отказали. Почему? Как рассказал Алексей Козырев, осужденный не вызвал симпатии, а кроме того был уличен членами комиссии в явной неискренности, если не сказать более жестко – во вранье. Ходатайство К., человека малообразованного, было написано безупречным юридическим языком. Само по себе это не предосудительно, но вызвало недоверие сразу. Хотя и не стало основным мотивом отказа. Видимо, мало кто из самих осужденных или их родственников знает, что любые сведения, указанные ими в ходатайстве, тщательно проверяются в течение месяца. К., пытаясь вызвать жалость членов комиссии, писал, что на воле у него остался маленький сын, которому плохо без отца. Где же малограмотному сидельцу было знать или даже представить, что наличие или отсутствие у него на воле гражданской или официальной жены и ребенка проверяется элементарно. В члены комиссии, как правило, входят представители ГУИНа, которым ничего не стоит проверить по карточкам учета СИЗО наличие или отсутствие переписки обвиняемого с волей. Как выяснилось, К. вообще никто не писал (ни родственники, ни друзья), ни в СИЗО, ни на зону, где он успел отбыть 1,5 года. Да и характеристики администрации зоны на К. были отрицательные. Хотя председатель комиссии утверждает, что характеристика зачастую рассматривается как формальность. По закону положено. А на практике члены комиссии не очень-то ей доверяют, поскольку знают о скрытых механизмах и неписаных правилах некоторых зон: чем лучше зэк работает, тем меньше администрация хочет его отпускать (хоть по УДО, хоть по амнистии, хоть по помилованию). Профессионалы и добросовестные специалисты нужны везде – исправительные колонии исключения в этом смысле не составляют.
Кстати Алексей Козырев сообщил, что при рассмотрении дела комиссия имеет право спросить и мнение потерпевших. И их слово так же имеет значение при рассмотрении ходатайства. Были случаи, когда потерпевшие говорили «нет», и ходатайство отклонялось, а бывало и наоборот, когда сами пострадавшие активно поддерживали ходатайство.
Так или иначе, в течение двух лет комиссия по помилованию рассмотрела 80 ходатайств, причем в прошлом году только 28 из общего числа. (Для сравнения, в соседнем регионе – Великом Новгороде – в прошлом году было рассмотрено 60 ходатайств – почти в два раза больше). Рекомендацию о применении акта помилования получили только 8 осужденных, (то есть каждый десятый). Но из 8 счастливчиков только два могут быть помилованы в прямом смысле слова – освобождены от дальнейшего отбывания наказания, остальным шести при благоприятном исходе дела сократят срок лишения свободы. Сама по себе рекомендация Комиссии и одобрение губернатора субъекта федерации, как выяснилось, мало что решают. Основной вердикт, как и прежде, выносит Москва. Документы, поступающие в Минюст, по словам Андрея Козырева, могут «застрять» там на долгое время. Иногда ответа (чаще отрицательного, чем положительного) на посланные документы можно ждать год. Вот и сейчас комиссия ждет ответа на 4 заключения, посланные еще в прошлом году. За это время ситуация может измениться, и никого не удивит, если кто-нибудь из просящих о помиловании уже окажется на воле. По словам Андрея Козырева, подобная ситуация возмущает не только петербуржцев, но и соседей – новгородцев. Две комиссии объединились и послали в Администрацию Президента просьбу обязать Минюст рассматривать поступающие документы в установленный законом срок.
С другой стороны, ускорение процесса иногда зависит и от самих «сидельцев». Закон не запрещает им просить о помиловании сразу же после вступления приговора в законную силу. Не секрет, что в некоторых случаях этапа в колонию ждут месяц, бывает и больше. Теоретически сразу же после решения кассационной инстанции можно писать прошение о помиловании. Правда Андрей Козырев утверждает, что таких случаев за всю практику его работы не было. Все, как правило, ждут отправки на зону и уже оттуда начинают строчить всевозможные ходатайства. Наверное, поэтому нагрузка на Комиссии по регионам распределяется столько неравномерно. Например, в республике Коми, которую злые языки окрестили «республикой зон» еще со времен ГУЛАГа, комиссия по вопросам помилования с апреля 2002 года рассмотрела 324 ходатайства, из которых 41 прошение получило положительные рекомендации. А в результате в Москве по 17 прошениям отказали, трех помиловали, одному «урезали» срок. Остальные двадцать просителей-сидельцев вынуждены ждать не известно чего и когда. Так может имеет смысл рискнуть и воспользоваться правом «помиловки» сразу. При небольшом сроке и преступлении небольшой тяжести, глядишь, пожалеют. Особенно если учесть, что наметился новый виток либерализации системы исполнения наказаний (если он, конечно, не закончится сразу же после президентских выборов). Просящий – да будет услышан.