Что суд присяжных нам готовит? Усложнит введение этого института работу суда или облегчит ее? Как решение большого жюри присяжных сможет отразиться на тех подсудимых, кто решится вручить им свою судьбу? Эти и другие вопросы в начале прошлой недели судьи и адвокаты обсуждали на круглом столе в Институте региональной прессы.
Как выяснилось, каждый регион, где суды присяжных уже работают, идет по своему пути, набивает свои шишки и имеет индивидуальный опыт. Обобщающих рекомендаций нет. За исключением, пожалуй, статистических данных. По словам заместителя председателя Ленинградского областного суда по уголовным делам и суду присяжных Людмилы Суханкиной, за прошлый год из 70 рассмотренных уголовных дел по особо тяжким преступлениям (в основном неочевидным убийствам) 20 прошли с участием присяжных. Это приблизительно 12% от общего числа поступивших в суд дел, и данные не особенно отличаются от среднестатистической цифры по России.
108 человек присяжные осудили, 12-ти был вынесен оправдательный вердикт, что составляет 10% от общего числа вынесенных приговоров. Это, конечно, больше, чем среднестатистический 0,1% оправдательных приговоров, выносимых в России еще несколько лет назад. Но, с другой стороны, Людмила Суханкина не склонна разделять эйфорию некоторых журналистов, не понятно на основании каких данных пишущих о том, что с введением института суда присяжных каждый второй вердикт, выносимый ими – оправдательный.
По словам президента Балтийской коллегии адвокатов, и минусов, и плюсов в функционировании новой (для Петербурга) структуры предостаточно. С одной стороны – уменьшается возможность коррумпированности суда. С другой – суды присяжных формируют из обычных людей, мнением которых можно манипулировать. Например, с помощью СМИ сформировать определенное отношение к подсудимому. Хотя судьи не устают повторять присяжным, что человек по ту сторону барьера не виновен до оглашения их же вердикта, но если учесть, что подсудимых вводят в зал в наручниках и сажают в клетку, найдется очень мало людей, у которых не сработает соответствующий стереотип мышления.
Есть вещи пострашнее газет и телевидения. В одном из выступлений глава комитета по безопасности Госдумы Владимир Васильев отметил, что «у нас зачастую не только отсутствие законов, но и неприменение существующих в полной мере является большой проблемой». Случай из практики Леноблсуда с участием присяжных заседателей, рассказанный Людмилой Суханкиной, только иллюстрирует приведенное выше высказывание бывшего заместителя министра внутренних дел Васильева. Во время отбора кандидатов по делу об изнасиловании претендентам-женщинам был задан вопрос: не являлся ли кто-нибудь из них когда-либо жертвой подобного преступления. Одна из представительниц прекрасного пола ответила утвердительно. Но она не только не была выведена из состава кандидатов, а, наоборот, на процессе стала старшиной коллегии присяжных заседателей. Тенденциозный подход был предрешен. Каким был вердикт, предположить не сложно. Почему и по какой причине ее не отвели – теперь рассуждать бессмысленно. Возможно, адвокат «прохлопал». Но это не удивительно, если учесть, что адвокатское сообщество как-то индифферентно отнеслось к предложению провести деловую игру накануне введения института суда присяжных в Ленинградской области в 2002 году. Как рассказала на круглом столе судья областного суда Ирина Лодыженская, играли только прокуроры и судьи. А в качестве присяжных были приглашены студенты одного из юридических вузов. Уже тогда стало ясно, что любая непредсказуемая и даже не просчитываемая мелочь может оказаться решающей при вынесении вердикта. Студенты видимо так вжились в роль «заседателей», людей, как правило, не обладающих юридическими знаниями, что вынесли совсем не то решение, что ожидал «судья». А на вопрос, почему именно так решила коллегия, будущие юристы честно ответили: «Нам больше понравился прокурор, потому что он был в форме». Вот и думай потом: как одеться адвокату и его подзащитному, чтобы понравится присяжным.
Но Бог с ним, с мундиром. И в Ленинградской области еще не все жители знают, а в Петербурге и подавно, об основной особенности суда присяжных. Она состоит в том, что вынесенный коллегией присяжных вердикт нельзя оспорить (или обжаловать) по существу. Исключения составляют случаи, когда злостно была нарушена судебная процедура. Кстати, по словам Людмилы Суханкиной, в практике Леноблсуда был процесс, где с подачи адвоката процессуальная процедура была нарушена более тридцати раз. Защитник, конечно, своего добился. Это только от слова «халва», во рту сладко не становится. А если тридцать раз за время судебного разбирательства сказать, что доказательства подложные, или получены с нарушением закона (что является существенным нарушением, поскольку коллегией присяжных исследуются только признанные допустимыми доказательства) – так или иначе в сознании это отложиться. В результате был создан прецедент, когда по формальным основаниям из-за нарушения процедуры, оправдательный вердикт присяжных был отменен Верховным Судом.
Вообще, Юрий Новолодский считает, что любому подсудимому надо очень хорошо все обдумать, прежде чем писать ходатайство о рассмотрении дела судом присяжных. Кроме того, известный петербургский адвокат уверен, что новый Уголовно-процессуальный кодекс существенно «урезал» права подсудимых, если их проходит несколько человек по одному делу. По старому УПК, если хотя бы один из подсудимых возражал против рассмотрения уголовного дела судом присяжных, соответственно такое рассмотрение и не проводилось. Сейчас все с точностью до наоборот, – если хотя бы один ходатайствует о рассмотрения судом присяжных, всех остальных подельников уже не спрашивают, и они, соответственно, лишаются возможности обжаловать приговор по существу.
Кроме того выяснилось, что дела, рассматриваемые судом присяжных, тянутся дольше, и судебные заседания откладываются чаще, чем было до введения этого института. Во всяком случае, так утверждает Людмила Суханкина. Но, как ни крути, а закон никто пока не отменял и вряд ли в обозримом будущем отменит.