Дело Михаила Мирилашвили

Влиять на следствие и общественное мнение пытались и представители Госдепа США, и израильтяне. Отношения же между защитой и обвинителями дошли до полномасштабной информационной войны с привлечением практически всех петербургских СМИ. Обе стороны — и адвокаты (что неудивительно), и прокуратура (чего раньше не случалось) — устраивали многочисленные пресс-конференции едва ли не по каждому шагу следствия.
Все началось в августе 2000 года, когда несколько неизвестных под видом сотрудников милиции остановили машину с отцом Михаила Мирилашвили, вышвырнули водителя и умыкнули Мирилашвили-старшего. Похищенного так усердно искали, что злоумышленники без каких-либо условий сочли за благо его отпустить. Довольно активное участие в поисках принял некий Гоша Цагарейшвили, по слухам, «вор в законе». Он куда-то звонил, предлагал какие-то варианты с выкупом, но вызвал подозрения у сыновей похищенного в собственной причастности к похищению. Спустя несколько месяцев, осенью 2000 года, у дверей гостиницы «Астория» Цагарейшвили и двое его спутников были расстреляны из автоматов.
23 января 2001 года, когда Мирилашвили прилетел на несколько дней из Израиля в Петербург, он был арестован в собственной квартире на Каменноостровском проспекте. Прокуратура обвинила его в организации похищения и последующего убийства двух мелких грузинских жуликов Ростома Двалии и Кобы Какушадзе, возможно как-то связанных с похищением его отца. Сколько ни билась после этого его защита за изменение для Михаила Михайловича меры пресечения, какие бы имена и силы ни привлекались для этого (вплоть до пикетов сирот и деятелей культуры у здания горпрокуратуры с требованием отпустить на свободу «видного мецената и просто хорошего человека»), прокуратура упорно держала арестованного коммерсанта за решеткой. 1 августа 2003 года Военный суд Ленинградского округа признал Михаила Мирилашвили виновным в похищении Двалии и Какушадзе, приговорив его к 12 годам заключения в колонии строгого режима.