Анатолий Алексеев: «Я напрасно спасал Амина»

<z>Преподаватель кафедры военно-полевой хирургии Военно-медицинской академии. Неоднократно принимал участие в организации хирургической помощи раненым в Анголе и Афганистане. Опубликовал 120 научных работ, в основном по современной боевой хирургической патологии. Награжден орденом Красной Звезды и медалями. Доктор медицинских наук, профессор, полковник медицинской службы в отставке. </z>

Наша группа состояла из четырех хирургов, двух травматологов, двух анестезиологов и пяти прапорщиков-фельдшеров. В течение полугода мы занимались оказанием хирургической помощи афганским раненым, написали, совместно с нашими гражданскими хирургами этого же военного госпиталя, руководство по хирургии для афганских врачей.
<z>Началось</z>
27 декабря 1979 года раненых в госпиталь поступило мало, и хирургической группе разрешено было пораньше вернуться в общежитие для отдыха, так как было уже известно: если нет раненых днем, жди их поступления ночью.
После обеда я вышел на балкон и увидел, как из быстро подъехавшего автомобиля выскочил главный хирург афганской армии Каюм Тутахел и замахал руками. Стало понятно: что-то случилось. Тутахел попросил меня быстро сесть в машину и ехать во дворец. В машине уже сидели терапевт полковник Виктор Кузнеченков и гражданский врач-инфекционист. Шофер ехал по городу со скоростью более 100 км/час, маневрируя между потоком автобусов, машин, идущих верблюдов и нагруженных ишаков. Мы знали, что у водителей и пешеходов в Кабуле явно не в почете правила дорожного движения. Я сказал Тутахелу, что при такой скорости мы попадем аварию. Он ответил, что если мы через двадцать минут не приедем во дворец, меня ждет суровое наказание. Из слов главного хирурга мы поняли, что во дворце много отравленных и находящихся в тяжелом состоянии членов правительства Афганистана.
У входа во дворец нас необычно грубо встретили представители охраны, потребовали сдать оружие и обыскали. Наша группа вошла в вестибюль, и мы увидели лежащих без сознания в самых неестественных позах членов правительства. Трудностей в диагнозе не было.
<z>Пообедали </z>
Выяснилось, что к 12 часам этого дня Хафизулла Амин пригласил к себе гостей. На обед вместе с женами прибыли его ближайшие соратники – члены политбюро и министры. Была существенная причина, по которой Амин пригласил к себе гостей. Несколько дней назад он переехал в специально отремонтированный для него дворец, расположенный на холме в конце проспекта Дар-уль-аман. Амину не терпелось показать гостям богатую роспись стен, отделанные деревом и камнем личные апартаменты, бар, залы для торжественных приемов.
После вторых блюд гости перешли в соседний зал, где был накрыт чайный стол. Некоторые, сославшись на срочные дела, уехали. И тут случилось необъяснимое. Почти одновременно все почувствовали себя плохо – люди теряли сознание и падали с кресел. Напуганная прислуга срочно стала вызывать врачей из советского посольства и центрального военного госпиталя.
Мы сразу начали сортировку для установления очередности отправки отравленных в госпиталь. В это время к нам подбежал начальник центрального военного госпиталя Валоят и попросил срочно подняться на второй этаж. Там в своей спальне находился в тяжелом состоянии Хайфизулла Амин. Мы, не задумываясь, что нарушаем чьи-то планы, приступили к спасению главы афганского государства. Отправлять в госпиталь его не разрешили, поэтому при оказании помощи пришлось обходиться скудным арсеналом медикаментов из медпункта дворца. В течение трех с лишним часов проводили всю возможную в этих условиях интенсивную терапию.
Придя в сознание, Амин взял телефонную трубку, но телефон молчал. Во дворце еще не знали, что к этому времени был взорван узел связи с важнейшими военными и гражданскими объектами ДРА.
<z>Штурм</z>
Убедившись, что Амин в сознании, дыхание не нарушено, мы пошли осмотреть его старшую дочь. Дошли только до двери спальни, и вдруг взрыв потряс здание, зазвенели стекла разбитых окон, начался пожар, коридор дворца наполнился дымом, погас свет.
Сначала слышались автоматные и пулеметные очереди перед дворцом, затем бой переместился внутрь здания. Офицеры и солдаты из личной охраны Амина сопротивлялись отчаянно. Мы остановились в коридоре у полукруглого бара, где не было окон и было относительно безопасно. Пришла мысль, что это душманы берут дворец. Стали думать, как избежать плена. Подбежал афганский офицер и передал мне автомат, который был подозрительно легким. Я осмотрел рожок – патронов не было – и тут же поставил его в угол бара за ненадобностью.
Выйдя из-за стойки бара, мы увидели в отблесках пожара идущего по коридору Амина, держащего в поднятых руках флаконы с физиологическим раствором, словно гранаты. Я вышел ему навстречу, удалил иглы из вен, убежденный, что они ему больше не пригодятся. Послышался детский плач, к отцу подбежал пятилетний сынишка и обхватил его ноги. Амин обнял сына и стал его успокаивать. Это была тягостная картина, и мы решили перейти в соседний зал. Больше мы Амина не видели.
<z>Свои</z>
Помещение, в котором мы оказались, было кинозалом, большое окно которого и люстра были разбиты пулеметной очередью. Со двора сквозь стрельбу слышались крики на русском языке с матом, и мы облегченно вздохнули: значит, это наши, а не душманы. Встали в простенках, чтобы не задело случайной пулей.
Но опасность появилась с другой стороны. Естественно, мы тогда не знали, что был приказ: никого из дворца живым не выпускать. С грохотом распахнулась от удара ногой дверь и в темноте запульсировала автоматная очередь. Коротко простонав, рухнул на пол Виктор Кузнеченков. Я подбежал к нему и в отблесках пламени пожара увидел большую рану в левой половине груди, из которой лилась кровь. Он был мертв. С большим трудом взвалил его на плечо и понес из горевшего зала, перешагивая через убитых, лежащих в коридоре и на лестнице дворца.
Убитых и раненых погрузили в бронетранспортеры. Никто не знал, куда их везти. Я настаивал на эвакуации раненых в центральный афганский госпиталь. Это учреждение в то время было единственным, где возможно было оказать хирургическую помощь большому количеству раненых, но мы тогда тоже не знали о запрещении госпитализировать наших раненых в афганский госпиталь. И тогда колонна двинулась в направлении, где должен был развернуться наш медсанбат, но развернуть его не смогли. Раненых перегрузили на автомобили, и с разрешения посла колонна направилась в больницу советского посольства в Афганистане. С большим трудом пропустили через ворота посольства.
Больница была маленькая, уютная и светлая, но совсем не предназначенная для приема такого количества раненых. До утра мы оказывали посильную помощь, а утром их вывезли в аэропорт и самолетом отправили в Ташкент.
<z>Это только начало</z>
Одними из первых погибших при штурме дворца в афганской войне был полковник медицинской службы В. П. Кузнеченков, спасавший Амина, и полковник Г. И. Бояринов. Никто тогда не подозревал, что отгремевший ночной бой был лишь началом, после которого предстоит длительная кровопролитная война, и что последний наш солдат покинет афганскую землю только в феврале 1989 года.
<z>Михаил Тарасов</z>