<z>Мастер на все руки</z>
Владислав Александрович известен как человек чрезвычайно разносторонних дарований. С одинаковым успехом он дирижирует оперными и балетными спектаклями, симфоническими, камерными, вокально-инструментальными и хоровыми концертами, читает лекции, ведет дирижерские классы, организует фестивали и конкурсы... Впрочем, по мнению некоторых консерваторцев, талант маэстро далек от идеала, что с успехом замещается энергией и напористостью.
Еще в те времена, когда Чернушенко возглавлял Капеллу, его коллеги обучили собачку своей сослуживицы нехитрой шутке: «Покажи, как дирижирует Владислав Александрович!» И сметливая дворняжка, встав на задние лапы, энергично манипулировала передними. Что, по свидетельству знатоков, весьма точно передавало манеру дирижера.
Все это можно списать на зависть, обычную в артистической среде. Тем более что руководитель современного культурного или научного учреждения вовсе не обязан быть выдающимся ученым или артистом. Главное – обладать качествами классного менеджера, или, соответственно российской специфике, – «крепкого хозяйственника». И на этом поприще Владислав Чернушенко показал весьма выдающиеся результаты. Мало кто из петербургских ректоров может потягаться с ним в искусстве добывания денег.
<z>«Корейская консерватория»</z>
Интерес к русской музыке за рубежом, престиж и традиции прежней Консерватории оказались довольно ходким товаром. В последние годы иностранных студентов, в основном из Корейской республики, в Консерватории стало так много, что местные студенты именуют свою альма-матер не иначе как «Корейская консерватория». По версии следственной части Главного следственного управления ГУВД по Санкт-Петербургу и Ленобласти, триста студентов из Юго-Восточной Азии за пять последних лет должны были внести в консерваторский бюджет не менее 3 млн. долларов – из расчета платы за обучение от 3 до 6 тысяч за человека.
Получателем большей части из этих немалых сумм стал созданный в 1996 г. Благотворительный фонд. В последефолтовскую осень в Консерватории завели «двойную бухгалтерию». «Белую» плату – около полутысячи долларов – студенты вносили в кассу официально, а большую часть переводили на счет офшорной фирмы «Harleston Properties inc» в хельсинкском банке «Merita bank ltd». Суммы эти считались спонсорской помощью, и распоряжаться ими ректорат мог по собственному усмотрению. Законопослушные студенты уверяют, что пытались протестовать против «грязных» схем, но
угроза отчисления лучше всего подкрепляла механизм изымания денег.
Министр культуры Михаил Швыдкой, хоть и уверяет, что «надо защищать любого руководителя, пока противоправные деяния не будут неопровержимо доказаны», признал, тем не менее, факт нарушения законодательства. Образец договора, который подписывали студенты-иностранцы с Консерваторией, произвел «тяжелое впечатление» на министра, расценившего его как образец двойной бухгалтерии.
Добро бы эти деньги, осевшие в зарубежных банках, вернулись в Консерваторию в виде какой-либо материальной помощи. Так нет – находящийся в аварийном состоянии приют почитателей муз собирал средства на реконструкцию с бору по сосенке. На проект восстановления камерного зала им. А.К. Глазунова удалось выбить грант Всемирного банка на 157 860 долларов.
На восстановление зала, которое в целом обошлось в 350 тыс. долларов, пошли и деньги Минкультуры. Хотя, как выясняется, консерваторских денег на финских счетах хватило бы на десяток таких реконструкций.
<z>Хочешь жить – гони монету</z>
Ректор Консерватории продемонстрировал недюжинные способности к бизнесу. В частности, выступил он и в роли предприимчивого домовладельца, получая «черным налом» плату за проживание в общежитии. Договорившись с Академией молодых певцов Ларисы Гергиевой, Чернушенко приютил в консерваторской общаге ее иногородних студентов. Этот приют ректор оценил в полторы тысячи рублей с человека. Так что семья из трех персон арендовала комнату по нормальным городским расценкам на квартиры – за 150 долларов! Но недавно аппетиты консерваторского главы выросли еще больше. Под угрозой выселения оказались десятки семей, с которых ректор потребовал уже 4,5 тысячи рублей.
Самодеятельность «крепкого хозяйственника» в Консерватории не протекала бы столь бесконтрольно, если бы руководитель государственного (не частного) вуза не пользовался молчаливым покровительством городского руководства.

<z>Другая версия</z>
Это только говорят, что сумма, на которую человеку предъявлено обвинение в растрате, значения не имеет, а важен сам факт обвинения. На самом деле отличие здесь качественное. Если бы ректора Санкт-Петербургской консерватории Владислава Чернушенко действительно обвиняли в краже 3 миллионов долларов, то формула «украл – не украл» имела бы смысл. Но ему предъявляют обвинение на какие-то «жалкие» миллион восемьсот тысяч рублей, и не единовременно, а с 1996 по 2000 год. Любой, кто хоть когда-нибудь в своей жизни имел дело с функционированием организации размером крупнее коммерческого ларька, прекрасно знает, что нет такого начальника, на которого не могли бы за пять лет накопать 60 тысяч долларов. При запутанности нашего финансового законодательства и нищете бюджетной сферы, в любом вузе можно найти на тысячу долларов в месяц нарушений.
К тому же и сами следственные действия, по мнению Чернушенко, велись с многочисленными нарушениями законодательства. Начнем с того, что сотрудники УБЭП прибыли в Консерваторию с обыском, без санкции прокуратуры, покидали всю документацию без описи в картонные коробки, опечатали и увезли к себе в управление. При обыске присутствовали одни понятые, при вскрытии коробок – уже другие, но даже если бы это были одни и те же люди, то при отсутствии описи наличие понятых уже ничего не означает. Стоит ли удивляться, что после этого среди документов была обнаружена, как пишет Чернушенко, «ксерокопия “распоряжения ректора” с факсимильным оттиском моей подписи, где я якобы распоряжаюсь направлять денежные средства за обучение иностранных студентов в компанию “Харлестон”. Данное распоряжение мною не издавалось...»
По словам представителей Консерватории, «основанием для умозаключений следствия... послужили выводы, сделанные ревизорами КРУ по тем документам, которые были предоставлены УБЭП ГУВД, а именно в большинстве своем ксерокопиям, факсимильным копиям и другим документам сомнительного происхождения». На фоне этого то, что ревизоры не имели представления о законах РФ об образовании, а также многочисленные нарушение УПК кажутся уже сущими мелочами.
«Складывается мнение, – делает вывод ректор, – о заказном характере такой широкомаштабной и долгосрочной акции. Целью этой акции является не установление истины, а отстранение меня или даже снятие с должности ректора...»
Вопрос только один: кто за этим стоит? <z>Борис Громов</z>