В центре Каира повисла непривычная за последний месяц тишина. Экс-президент Хосни Мубарак уже не управляет страной. Вчерашние непримиримые демонстранты разбирают баррикады, приводят в порядок улицы и возвращаются на рабочие места. Экономика падает вниз, и растерянные египетские власти призывают туристов вернуться под пальмы. Примерно так же происходило в январе 1977 года, в очаге кровопролития оказались советские военные специалисты. Был среди них и капитан второго ранга Игорь Каравайников…

Итоги недавних беспорядков исчисляются сотнями погибших людей, миллиардами недополученной экономикой долларов и неизвестным будущим под руководством Высшего военного совета Египта. А масштабы социального взрыва аналитики сравнивают с выступлениями народных масс в середине семидесятых. По мнению некоторых историков, тогда египтяне были более политизированы и организованы, чем сегодня. Возможно, поэтому и результат выступлений был быстр и продуктивен. О некоторых эпизодах знаменитых «хлебных бунтов» рассказал корреспонденту «Конкретно.ru» один из очевидцев. Те кровопролитные события военный инженер Игорь Каравайников вместе со своей семьей встретил в Александрии…

– Игорь Сергеевич, каким образом Вы оказались свидетелем египетских событий 1977 года?

– В период правления президента Абдель Насера между СССР и Египтом установились не только дружественные, но и деловые отношения. В частности, арабские специалисты осуществляли сборку кораблей по чертежам советских КБ для военно-морского флота СССР. В 1975 году, меня, военного инженера, направили в Египет возглавить группу военных представителей. Мы должны были контролировать работы по сборке этих самых кораблей и наблюдать за ремонтом советских подводных лодок на судостроительном заводе в Александрии.

Отмечу, что в ноябре 1975 года, когда я прибыл в город, СССР и Египет формально еще находились в дружественных отношениях. Несмотря на то, что пост президента на тот момент уже несколько лет занимал Мохаммед Анвар аль-Садат.

– Каким образом советское присутствие тогда было обозначено в Александрии?

– Как я уже сказал, мы работали на территории судостроительного завода. Часть его причала местные власти выделили для временного базирования кораблей и судов советской эскадры – там был организован маневренный пункт тылового обеспечения. Кроме того, на судоверфи располагался отряд советских кораблей, и постоянно находилась плавказарма для размещения экипажей ремонтируемых подводных лодок. В общем, присутствие было ощутимым.

Через четыре месяца после нашего прибытия Анвар аль-Садат разорвал дружественный договор с СССР и начал вести откровенную проамериканскую политику. Советскому Союзу дали ровно месяц на то, чтобы ликвидировать все базы, прекратить ремонт подводных лодок и вывести с территории Александрии все военные корабли. Таким образом, к марту 1976 года судостроительный завод порядком опустел: из советских специалистов остался только я и еще несколько военных представителей.

– Египтяне не предпринимали попыток саботировать работу по сборке кораблей?

– После разрыва дружественных отношений, естественно, такие попытки были. Мне пришлось повести себя достаточно жестко. А как иначе? Ведь я оставался практически один на чужой территории. Москва была в растерянности и отказалась присылать свои госкомиссии. Таким образом, на мои плечи свалилась работа и по контролю, и по приемке кораблей. Впрочем, оказалось, что это не так уж и плохо. Во времена дружбы, египетским специалистам давали поблажки и нередко они выполняли работу, которую впоследствии необходимо было переделывать. После того, как дружба закончилась, мы в настоятельной форме призвали арабов соблюдать нормы международного права и делать работу качественно. В итоге, процесс наладился.

– Как к Вам относились жители Александрии?

– Подавляющее большинство населения в ту пору жило в страшной нищете. Высокий уровень безработицы и высокие цены на продукты питания, естественно, вызывали недовольства. Людям говорили – это происходит потому, что египетские власти вынуждены выплачивать деньги СССР. После такой пропаганды отношения обострились даже на бытовом уровне. На мою квартиру неподалеку от советского Консульства было совершено нападение. Что это было – провокация или намеренное ограбление, я не знаю. Но на всякий случай мы с семьей перебрались в дом, где весь третий этаж занимали советские специалисты. Впрочем, откровенной неприязни со стороны египтян я не наблюдал. Конечно, арабские специалисты прекрасно знали, что я не просто возглавляю группу наблюдателей, но и являюсь офицером ВМФ. Мне об этом откровенно говорили. Египетская сторона препятствовала со связью, спокойно позвонить нельзя было даже из Консульства, все глушилось. Но поскольку Садат воспользовался ситуацией и объявил причиной несчастий бывший дружественный СССР, эту позицию можно понять.

– Что тем временем происходило в стране?

– Как я уже сказал, население находилось за чертой бедности. В моем распоряжении была автомашина «Волга», я нанимал водителя араба и иногда выезжал осматривать окрестности. Впервые в своей жизни пришлось увидеть дичайшие трущобы и жуткие условия существования людей. Отоваривались египтяне в специальных магазинах, где продавали не всегда качественную еду, естественно, по заниженной цене.

Беспорядки начались в январе 1977 года после скачка цен на продовольствие. Садат срезал целый ряд бюджетных субсидий для продовольственных товаров. На фоне тяжелой жизненной ситуации, это привело к мощнейшему социальному взрыву.

– Где Вас застали народные выступления?

– Я очень хорошо помню этот день. Так получилось, что мне нужно было ехать в Каир, а по дороге назад заехать к одному высокопоставленному армейскому чиновнику. Ранним утром мы с водителем выехали из Александрии и уже через три часа прибыли в столицу. Еще издалека в воздухе почувствовалась какая-то напряженность: среди групп людей, которые нам попадались, витало нездоровое возбуждение, скорее походившее на агрессию. Я спросил у полицейского о причинах такой атмосферы. Он ответил, что народ бунтует, поэтому нам лучше вести себя аккуратнее. Очень скоро мы поняли, о чем нас предупреждали.

Автомобиль выехал на площадь и оказался меж двух огней. С одной стороны – агрессивная толпа, с другой– силы правопорядка. Кольцо сжималось, но водитель не растерялся и свернул на прилегающую улицу. Прибыв в Посольство, я узнал, что в городе объявят комендантский час: лучше остаться в Каире либо немедленно выехать домой. Но оставалась еще запланированная встреча с генералом, и мы направились в элитный район, где жили высокопоставленные чиновники. Кстати, вилла этого военного находилась по соседству с особняком экс-президента Египта Мубарака.

Если с утра обстановка только накалялась, то пробиваться назад нам пришлось уже сквозь разъяренные толпы. Это был настоящий взрыв. Люди скандировали антиправительственные лозунги, вырывали фонарные столбы, выковыривали из мостовых булыжники и швыряли их в полицейских. На меня все смотрели, мягко говоря, недобро. Но поскольку водитель был арабом, до рукоприкладства дело не дошло. Наш автомобиль начал пробираться поближе к пирамидам по дороге, где шли толпы манифестантов. Конечно, машина старалась ехать очень аккуратно, но все же нечаянно задела одну женщину, и та упала. Что тут началось…Разъяренная толпа бросилась к нам, и тогда я подумал, что это конец – сейчас нас просто разорвут на части. К счастью, выбраться из этой передряги помог местный житель.

– В Александрии в тот вечер было также неспокойно?

– Когда мы, потрясенные увиденным, добрались до дома, нас встретило спокойное синее небо и звенящая тишина пустых улиц. Только дома близкие рассказали мне о событиях того дня. Оказывается, с утра в Александрии также начали собираться люди, а уже к полудню бушующие массы начали погромы. Демонстранты переворачивали машины, били витрины магазинов. Полностью сожгли здание правящей партии. Люди даже пытались проникнуть на территорию порта, но полиции удалось отбить это нападение. Не понятно, чем бы все закончилось, но в самый разгар акции хлынул жуткий ливень. По всей видимости, он охладил горячие головы и разогнал александрийцев по домам.

– На следующий день выступления продолжались?

– Нет, столь бурный выплеск эмоций заставил Садата отменить дискриминационные меры. И мирное течение жизни восстановилось.

– Сегодня, анализируя события в Египте и Тунисе, все говорят о намеренных провокациях, разглядывая в беспорядках след всех мировых держав. В 1977 году это были стихийные столкновения?

– Да, несомненно. Люди очень долго терпели, но принятые меры по повышению цен послужили тем огнем, который воспламенил тлеющий фитиль. Конечно, нашлись ловкачи, которые перенаправили силы в политическое русло, но так далеко, как сейчас волнения не зашли. Думаю, что сегодняшние события в Египте – хороший урок для нашей страны. Ведь хочешь, не хочешь, а некоторые параллели напрашиваются сами собой.

 

Наша справка:

В январе 1977 года правительство Египта под давлением Международного валютного фонда приняло решение вдвое сократить субсидии на товары первой необходимости. В течение двух дней по всей стране прошли многомиллионные демонстрации, которые вошли в историю страны как «хлебные бунты». В общей сложности, в давках за хлеб и при разгоне демонстрантов силами армии погибло более 70 манифестантов. Решение о сокращении субсидий было отменено.

    Беседовала Алла Серова, «Конкретно.ру», фото автора и с сайта wikipedia.org