Новая Ладога вполне могла бы стать музеем под открытым небом, но сегодня город, который официально носит статус городского поселения, медленно умирает.
Живописным гнездом уездного купеческого быта это место осталось лишь на фотографиях русского фотографа Прокудина-Горского, сделанных в начале XX века.
 |
Через сто лет режиссёры облюбовали город как собирательную образную декорацию российской чернухи: здесь снимали «Крик совы», «Груз 200», и наверняка снимут ещё немало эпохальных кинолент.
Уникальное старинное зодчество стремительно ветшает – двенадцать объектов культурного наследия, составляющих костяк исторической застройки Новой Ладоги, уже признаны аварийными и почти все расселены. Местные жители, намучившиеся жить в полуторавековых домах без удобств, с облегчением меняют купеческие особняки на современные квартиры с туалетом и горячей водой.
 |
Областное правительство говорит о великом будущем Новой Ладоги как туристическом центре. Однако новоладожские краеведы масштабной реставрации родной провинции опасаются едва ли не меньше чем её окончательного упадка.
О том, как живет исторический город на рубеже старой и новой реальностей, разбирался корреспондент «Конкретно.ру», отправившись в Волховский район.
 |
Помимо гибнущей аутентичной архитектуры в прошлом году на город свалилась ещё одна беда.
В рамках масштабной программы туристической навигации сюда завезли таблички с указателями и расставили их рядом с достопримечательностями. Таким образом в городе появился Николо-Медвецкий монастырь, упразднённый ещё при Петре I, и Георгиевская церковь.
В Департаменте по туризму Ленинградской области сказали, что знаки соответствуют методическим рекомендациям Минкульта.
«Приезжают мужики на огромных тачках, кричат на свечниц: «выдайте нам батюшку, отчитывать привезли». Туристы возмущаются: где монахи? Какие здесь монахи? Монастыря уже триста лет как нет, храм один остался. А зачем писать «Георгиевская церковь»? Это мы её просто в народе так называем…Можно же было написать Церковь Св. Великомученика Георгия Победоносца. Вы сюда на машине ехали? Смогли прочитать туристические указатели для автомобилистов? Нет? Так и не прочтёте никогда – их расставили в местах, где нельзя останавливаться. А шрифт мелкий, с дороги не разобрать…» – возмущается Михаил Удалов.
Михаил живёт в поселке Старая Ладога, а Новую, как он выражается – приезжает будоражить.
 |
Несколько лет назад он основал здесь Новоладожское родословно-краеведческое общество. Вместе с педагогом дома Детского творчества Татьяной Чуровой они проводят экскурсии во вновь созданном музее истории храма Рождества Пресвятой Богородицы, которому Минкульт присвоил статус «монастыря».
В музее активисты собрали уникальные предметы истории родного края. Так туристы узнают, что градоначальник Новой Ладоги был братом известного скульптора Петра Карловича Клодта, что ещё будучи полковником Александр Васильевич Суворов стал крёстным отцом у дочери новоладожского полицмейстера, и что Никольский собор – одно из первых в районе церковных учреждений, открытых при Сталине после долгих лет забвенья.
 |
 |
Вся надежда – на ЖКХ
В городе нет ни одной улицы Ленина, зато есть проспект Карла Маркса. Именно там, в местном ДК, каждую субботу собирается краеведческое общество, чтобы перелистать страницы прошлого и поговорить о туманном будущем.
 |
«Вы правильно сделали, что к нам приехали. Я, может, и неправильно скажу, но в каком-то смысле Новая Ладога – это предтеча Петербурга. Только вот немного запоздало всё это. Обманываем мы себя. Точка».
За столом воцаряется пауза. Все молчат и слушают, что скажет Михаил дальше.
– Вот я иногда думаю: почему, мы, русские, такие дебилы? Почему мы живём так, будто всё вокруг нас не касается? Почему мы за всё хватаемся, когда уже поздно?
– А что?
– А то, что дома наши исторические доведены до состояния, когда капитальный ремонт невозможен. В некоторые и заходить-то страшно. Вот-вот готовы обвалиться, какое там восстановление? На федеральном учёте состоит только бывшая церковно-приходская школа. Там когда-то большевистские собрание проходили – ну понятно, своих подстраховали. Остальные дома – вновь выявленные объекты культурного наследия. Ещё в Советском Союзе получили этот статус, да так и простояли нетронутыми до наших дней.
– Почему раньше тревогу никто не бил?
– Так я вам и говорю – живём, будто бы не моё. Не хочу никого оправдывать. У сегодняшней администрации Новой Ладоги, как у всех – 30 копеек на счету. Та администрация, которая была раньше, могла бы понять, что сюда нужно больше средств вкладывать. А жильцы, которые довели свои дома? Хватаются: «мы с 1980-го года здесь живём, а теперь спасайте нас». Так что же мы молчали все эти годы? Если у тебя прохудилась крыша, неужели ты не мог её сам подлатать и отремонтировать? Так и живём – сам для себя никто пальцем не пошевелит. Все на ЖКХ надеются.
Деревянное зодчество, воссозданное в сайдинге
Квартиры в бывших купеческих особняках советским трудящимся Новой Ладоги начали массово раздавать после революции. Сегодня люди получают жильё в новых домах, а опустевшее деревянное стремительно ветшает.
 |
Год назад власти объявили, что город ожидает масштабная реставрация объектов исторического наследия. В ноябре 2015 года 25 миллионов рублей из областного бюджета заложили на реставрацию Дома офицерского собрания Суздальского полка, 45 миллионов – на Краеведческий музей. Правда, пока, по словам жителей Новой Ладоги, деревянное здание продолжают рушиться, а музей уже полгода как закрыт для посетителей. К тому же только на центральном проспекте Карла Маркса сегодня, по меньшей мере, погибает двенадцать особняков.
 |
Призрачная помощь пришла от соседей. В середине мая петербургские градозащитники обратились к Президенту Союза строительных организаций Ленинградской области Георгию Богачёву с просьбой взять шефство над уникальными памятниками. У господина Богачева корреспонденту «Конкретно.ру» сказали, что предложение активистов рассмотрено. Но окончательное решение пока не принято.
Тот факт, что городу придется найтибогатого спонсора, не отрицает и глава администрации Новоладожского городского поселения Ольга Баранова.
«Мы с нашим бюджетом не потянем, – уверена она. – Какие -то дома попытаемся восстановить, какие-то придется рушить и строить заново в точно таком виде, какие они есть».
Правда, последний пункт вызывает страх уже у местных краеведов. Ряд экспериментов по «воссозданию» закончились некрасивым новоделом: укупеческих домиков исчезали мезонины, а сами они покрывались чешуей мертвого сайдинга.
Чтобы Новая Ладогаокончательно не утратила очарования, стало ясно: городу нужен не просто богатый инвестор, а социально-ответственный и влиятельный холдинг. Его местные градозащитники и решили отыскать, предварительно разработав план спасения родного места.
Бдить архитектуру
«…На самом деле вариантов спасения очень мало. Хорошо, допустим, их покроют супер составом. И насколько этого хватит – на 10-20 лет? Дома в таком состоянии, что на века их уже не сделать. Конечно, мы сейчас эгоистически пытаемся продлить им жизнь, но очевидно, что она подходит к финалу…» – констатирует Михаил.
За столом начинаются поиски ответа на вопрос – в чём дух города?
– Вся прелесть этих домиков – в резьбе, дощечках, декоре… Если мы говорим, что разберём их и восстановим в точно таком же виде, то это гигантская работа. Понимаете? Ведь речь идёт не о том, чтобы заполнить землю и поставить нечто напоминающее старый дом. Антуража не будет, духа не будет, атмосфера уйдёт...
– Власти обещали выделить деньги на глобальную реставрацию…
– Ой, как только строителям попадут в руки деньги, держись! Всё снесут и новодел поставят – компенсационное строительство называется. Мы уже проходили это. Чтобы восстановить копию дома, нужно снять фризы, наличники, заглянуть под обшивку, всё сфотографировать. Это огромный трудоемкий процесс. Что вы говорите, Феликс Леонидович?
«Общая концепция сохранения Новой Ладоги нужна», – задумчиво произносит Феликс Леонидович.
– Вот и я говорю – концепция. Определить, что можно спасти, что нельзя. И начинать реставрацию с одного дома, а не распылять усилия. Взять, к примеру, самую простую постройку без мезонинов и попытаться её восстановить. Отработать ошибки, которые наверняка будут.
«Так пока вы, Михаил Юрьевич, один дом делаете, все другие развалятся или сгорят», – снова философски замечает Феликс Леонидович, напоминая о Доме купца Луковицкого, который погиб в огне летом 2014 года при невыясненных обстоятельствах.
– Остальные – законсервировать, и по такому пути работать! – настаивает Михаил. – А не то, что городу дали денег, и мы сейчас всё быстро сломаем. По-моему, самый оптимальный вариант – отдать дома даром людям с деньгами. Но при условии отягощения. Не просто так – дали, а ты делай, что хочешь. Нет уж, будь любезен всё сделать в определённой последовательности, сообразно концепции. Есть у нас опыт, когда старину пытаются восстановить с определённой долей кривизны. Позволили себе упрощения, но дома восстановлены, всё вроде бы хорошо. Неправильно это. Взялся, так сделай до конца.
– А где спонсора взять? Маленькие не могут, а большим дела нет.
– Первым делом, я так думаю, нужно найти организацию. Понятно, что необходимы люди богатые, а Новая Ладога на них, простите, не богата. Предприятия должны над домами шефство взять. Фосагро, например. Пусть отремонтируют несколько зданий и используют их для отдыха своих сотрудников? Кстати, идея – надо им написать. Всё-таки это современные большие предприятия – у них порядок и понимание дела совсем другое.
– То есть выставить нас на торги? Продается Новая Ладога…
– Рано выставляться на торги. Предположим, завтра нам позвонили, и что мы им скажем – «мы ничего пока не знаем»? Смета должна быть, общий план. Кто этим будет заниматься? У нас в администрации нет таких специалистов.
Вспоминают про главного городского архитектора, но вариант с ним быстро отметается.
– Обязанность архитектора – бдить архитектуру, – авторитетно заявляет Михаил. – Открывается, например, салон красоты, чушь всякую пишут на вывесках. Вот архитектор и должен согласовать эту чушь. А в данном случае необходима крупная организация, Ленниипроект, например. Но главное сегодня – концепция. А понимания, что в итоге должно здесь быть, похоже, нет ни у кого. Движуха идёт какая-то. Но всё – мимо нас…
Туалеты свободного падения
К середине XIX века в Новой Ладоге было 27 каменных зданий и 582 деревянных дома. Хозяйкой одного из них значилась Жозефина Франциевна Протодьяконова. В акте государственной историко-культурной экспертизы её особняка, которому рекомендуется придать статус объекта культурного наследия регионального значения, отмечено так:
«В XX веке дом был приспособлен под МКД, затем расселён, сегодня не используется. Оконные проёмы первого этажа заколочены или зашиты щитами. По всем фасадам наблюдается гниль и частичная утрата, биопоражение (в нижней части стен) досок обшивки. Общее состояние здания оценивается как ограниченно работоспособное с участками аварийного состояния».
В доме Протодьяконовой сегодня всё-таки живет одна семья. «Ваш дом будет расселён» – написано на фасаде.
 |
 |
Тема рушащихся домов с одной стороны болезненная для местных жителей, с другой – перспективна для них в плане расселения. Во многих исторических домах отсутствует отопление и горячая вода, а удобства здесь называют «туалетами свободного падения». Когда разрушение Новой Ладоги было уже не скрыть и на берег Волхова потянулось областное телевидение, жители радости на камеру не высказывали, но и не сочувствовали.
Дверь дома внезапно открывается и оттуда выходит женщина с тачкой.
 |
– Ой, Лена. А вы что, в субботу работаете? – приветствуют её мои спутники.
– Работаю, – весело отвечает Лена. – А вы всё фотографируете?
–Журналист из Петербурга приехал. Может быть, найдете минуты две, пообщаетесь?
– Давайте, – соглашается Лена. – Живем тут с 1986 года. Новую квартиру, сказали, дадут только в 2017-м. Ужас у нас. Крыша протекает. По коридору не пройти, всё обвалилось.
– Не опасаетесь жить в таких условиях?
– Нет
«Как нет? – удивляется Михаил. – Говорили, что опасаетесь!»
– Опасаемся, – с готовностью подтверждает Лена. – Точнее, привыкли уже. Хотите посмотреть, зайдите, посмотрите.
Поднимаемся на второй этаж. Первое время ничего не видно, а потом сквозь темноту проступают очертания съехавшего на сторону коридора, и поломанных старинных дверей. Пахнет сыростью и немного гнилью.
«Ну чего, нравится?» – из квартиры высовывается голова хозяина, который никого к себе не пускает.
Хозяина зовут Николай. Квартиру в историческом здании ,как оказалось, ему дали в качестве улучшения жилищных условий – «много лет назад, во время работы в пожарке».
– Вот такое получилось «улучшение», – наверное, уже в сотый раз говорит Николай невидимому собеседнику. – А недавно вообще сказали – в общагу идите. Ага, в этот дом терпимости! Ни за что не пойду, я потом оттуда не выберусь. У меня девчонка маленькая растёт. Дотянем до 2017 года. Пусть расселяют!
Спрашиваю разрешение Николая сфотографировать квартиру.
– Посмотреть можно, фотографировать нельзя. Я сам ремонтирую дом своими руками, там же внизу все бревна сгнили. Вы сфотографируете, а мне потом квартиру не дадут. Скажут – жалуешься, ничего не получишь.
– А вы обращались, может, помогут с бревнами внизу?
– Кто поможет? Я когда Путина ходил выбирать президентом, моего дома вообще в списках не нашли! Так и живём…
Ленин без головы
Когда-то через Новую Ладогу проходил архангелогородский тракт. До революции здесь жило много купцов: говорят, что на этих землях все быстро богатели. Хотя ничего необычного в этом нет: Новая Ладога являлась своеобразным «райцентром» соседних деревень, ведь рядом – водный путь и грузовая пристань.
После революции большевики сбросили в тёмные воды Волхова памятник Александру II, а на его месте водрузили символ новой эпохи – Карла Маркса, которого тридцать лет спустя заменил цементный Сергей Киров. Он стоит там и поныне. А вот царя местные краеведы найти не могут.
 |
«Копали тут один год, прорыли несколько траншей вдоль берега, да все без толку, – вздыхает Михаил. – Иногда ставлю себя на место коммунистов того времени. Вот если бы я был одним из них, куда бы скинул памятник? Да понятно же – сюда: деревянные мостки, а за ними вода. Но не понимаем мы пока, на каком уровне был берег тогда. О, а вот и новодел…»
Неподалеку от нас сияет ухоженный, будто бы вчера построенный особняк.
 |
– Вот пример современной реставрации частников! Новый декор в стиле евроремонта, все гладко и отшлифовано. Трудно сказать, что это плохо, но душа-то пропала. И табличку на доме внимательно почитайте – памятник культурного наследия, основан в… Как, скажите, памятник может быть основан?
Возвращаемся на проспект. Напротив памятника Кирову, зияя пустыми глазницами, стоят два погорельца – бывшее здание сгоревшей городской управы и чёрный от копоти дом купца Луковицкого, в котором до пожара работала художественная школа. Вначале ЧП квалифицировали как поджог – в ту пору обострилась предвыборная борьба между двумя политическими группами влияния Новой Ладоги. Позже эксперты пришли к выводу, что огонь вспыхнул по вине предпринимателя снизу – из-за неисправной холодильной установки. Новоладожцытогда удивились – такие строгие проверки у бизнеса, а тут выгорело целое здание, и хоть бы что…
Привести оба объекта в нормативное состояние к юбилею города не получилось. Спустя почти два года здание управы окончательно поменяло предназначение. Теперь его облюбовали местные наркоманы, усеяв парадную лестницу шприцами. Попасть в кирпичный этот особняк через дверь сложно, но для этого есть низкие окна. Внутри – настоящее раздолье для фотографа. Межпролетные обвалы, горы мусора и венчающий картину памятник Ленина без головы – почти живая инсталляция.
 |
 |
Неподалеку стоит здание бывшей церковно-приходской школы Климентовской церкви с крыльцом и заколоченным входом. То самое, где в сентябре 1918 года проходила I конференция большевиков новоладожского уезда. Дом был расселён в прошлом году. Теоретически он единственный из всего ансамбля охраняется на уровне федерации. Правда, на состоянии объекта это мало сказалось. Символично – крыльцо есть, а входа нет», – объясняют Татьяна с Михаилом.
Рядом, как привет большевистской эпохе, рушится дом купца Шабанина, постройки начала XX века. Петр Владимирович Шабанин занимался рыбной торговлей, а после революции, в дни церковных праздников, новоладожское духовенство собиралось у него на трапезу. В 1930-е годы Шабанин как чуждый классовый элемент был выселен из своего жилья. Его дом встретил наши дни в аварийном состоянии.
Неподалеку рассыпается великолепная арка каретного двора дома Костровых.
Именно это место полюбили режиссеры за колоритность живых декораций. А вот сцену из знаменитого фильма «Груз 200» снимали в ныне аварийной Климентовской церкви: краеведы очень опасаются, что именно такой её и запомнят потомки.
Мёртвый груз
Проблема сохранения памятников архитектуры Ленинградской области критична не только для Новой Ладоги. Впервые вопрос был озвучен на уровне федерации в 2013 году. Министр культуры Владимир Мединский обвинил региональных чиновников в том, что они препятствуют передаче памятников истории частным инвесторам. Тогда же губернатор Ленинградской области Александр Дрозденко обратился с просьбой к федеральным властям перевести в собственность региона все памятники федерального значения, расположенные в Выборге, чтобы иметь больше пространства для реставрационных маневров.
Сегодня процесс передачи запущен по всей области. Однако «всё упирается в денежный вопрос. А денег нет. Вроде бы дали что-то на Копорье, но это просто мизер от минимально необходимого», – говорит член Общественной палаты Ленинградской области Павел Овсянко:
«Судите сами: Гостилицы, усадьба Разумовских – Сименосов,– стоит в руинах, там ничего не происходит. Объект в Ропше передан ГМЗ Петергоф, начата реставрация. Но область к этому отношения не имеет. Усадьба Лопухинка – руинирована. Усадьба Анташи – руинирована. Усадьба Альбрехтов – аналогично. Усадьба Торосово (баронов Врангелей) – тоже руины. Дворец в Тайцах разграблен, но пока стоит. Копорье руинировано, но передано в пользование области. Возможно, скоро начнут противоаварийные работы. Если же вы хотите узнать о более «мелких» объектах, пожалуйста: Усадьба фельдмаршала Румянцева в Жабино; деревня Воронино; усадьба Енгалычевых. Прибытково – деревянные дома в стиле модерн. Ещё есть усадьба Сяглицы в одноименной деревне»…
Очевидно, что, если не принять радикальных мер в ближайшие десять лет, по 30% памятников можно будет уже вообще ничего не делать – констатирует эксперт.
Правда, что это должны быть за радикальные меры, похоже, никто не знает. Поиски состоятельных инвесторов явно затягиваются. В кризисных бюджетах средств мало. В Фонде капремонта грядущие затраты называют гигантскими и почти открыто признают, что потянуть такую сумму нереально.
Между тем, сегодня в Ленинградской области находится около четырехсот домов-памятников. Как утверждают специалисты, большинство из них нуждается в спасении, в противном случае, многие шедевры архитектуры в ближайшие годы превратятся в мёртвый груз. Груз 200…
Фоторепортаж подготовила Алла Серова, «Конкретно.ру»