Однако прошло 12 лет, а сила инерции советских трудовых отношений сохраняется до сих пор. Люди не умеют, а зачастую и не хотят отстаивать свои права перед работодателем и законом. Охрана труда, его условия не соответствуют никаким писанным и неписаным нормам. Но беда здесь не в незнании законов, просто новая система трудовых взаимоотношений еще не уложилась в голове у большинства. Сегодня отношение к труду наших сограждан можно определить как двойственное. Одни смогли адаптироваться, поэтому и чувствуют себя свободными. Другие по инерции, что им кто-то должен дать работу, дать еще что-то, продолжают занимать унизительное положение, находясь на грани выживания. Пройдет не меньше пяти-шести лет, пока дисбаланс уменьшится в стороны свободных в труде людей. Этой произойдет тогда, когда на рынок труда не придет поколение, родившееся, сформировавшееся, получившее образование и профессию уже в постсоветский период.
<z>Александр Моисеенко, председатель портового комитета Российского профессионального союза докеров Морского порта Санкт-Петербурга:</z>
Лично для меня труд, а если точнее – работа является в первую очередь возможностью заработать средства для существования. На мой взгляд, таковых способов есть всего три. Кроме работы, это воровство и попрошайничество. Я выбрал работу.
Конечно, это лишь минимум. Убежден, что труд должен приносить работнику не только достаток, но чувство морального удовлетворения. Кроме того, он должен быть полезен обществу. Что касается меня, то по крайней мере последние шесть лет – именно столько я работаю в нынешней должности – считаю весьма удачными во всех вышеназванных смыслах.

Что касается изменений в трудовых отношениях, то 80-90 годы они все-таки были достаточно стабильны. Кардинальные изменения в них произошли буквально в 2001-2002 годах, причем далеко не в лучшую сторону именно для наемных работников. У них стало меньше возможностей для сохранения своих рабочих мест, социальных гарантий, наконец – своей заработной платы. Да, существует некий «социальный пакет», но он имеет скорее декларативный характер.
Вот что точно произошло за последние десять лет, так это четкое разделение наших сограждан на работников и работодателей. Знаю это не понаслышке, так как за это время побыл и тем, и другим. Сейчас наяву действует принцип: «Вы платите мне так, как я работаю, а я работаю так, как мне платят». Проще говоря, люди всеми силами стараются держаться за высокооплачиваемые места. Другое дело, что сейчас для Петербурга даже 5-7 тысяч рублей в месяц позволяют человеку лишь балансировать на грани нищеты. В регионах ситуация и того хуже.
По идее, в этих условиях государство, если оно стремится избежать социальных конфликтов, должно выступать неким арбитром во взаимоотношениях между работодателями и работниками. Однако сейчас оно чаще становится на сторону первых. Силы получаются совершенно неравными. Так что о каком-то социальном партнерстве в нашей стране сейчас говорить не приходится. Хотя мне очень не хочется, чтобы лампочка в конце тоннеля все-таки погасла.
<z>Тамаз Мчедлидзе, доктор медицинских наук:</z>
Для меня мой труд – это образ жизни. Если это не странно звучит в устах доктора медицинских наук, то я балдею от того, чем занимаюсь. Наша страна может быть конкурентоспособной, только если работа для ее граждан станет образом жизни. Если человек выполняет что-то повинно, то разве может быть его труд конкурентоспособным. А когда человек работает, что называется, «от забора до обеда», то какой может быть свободный труд? Он отбывает повинность. Вот я бы жил на работе, да мне семью жалко.
Трудовые взаимоотношения в нашей стране за последние годы изменились капитально. Выстраивается здесь все от полной анархии до определенных стандартов. Причем были перекосы как в одну, так и в другую сторону. Есть и работодатели, которые бросаются контингентом, меняют сотрудников как перчатки, да и работников немало, которым лишь бы поскандалить, посудиться с начальством, а не работать. Теперь, слава Богу, введено такое понятие как коммерческая тайна. К примеру, моя деятельность – это сплошь изобретения, технологии, которые мы первыми внедряли в стране. Получается, что я вкладываю в сотрудника деньги – обучение, зарплата. А кто-то его перекупит на 2-3 тысячи дороже, но зато вместе со всеми «потрохами». Раньше считалось, что если ко мне приходит сотрудник с дипломом, то он уже готовый специалист. Да ничего подобного! Прежде чем врача допустить до кресла, он у меня в течение полугода проходит интенсивную переподготовку.
Честно говоря, в последнее время люди начали понимать, что не стоит гнаться за шальными деньгами (особенно верхний слой – так называемые, топ-менеджеры). Сегодня приходит осознание, что делать это надо системно и зарабатывать поэтапно. Нельзя перепрыгивать эволюцию. Надо идти с ней в гармонии, шаг за шагом. В менее квалифицированном труде по прежнему человеку хочется получать побольше и делать поменьше. Естественное природное состояние человека. Для врача же сейчас необходимо быть востребованным. Наличие профессионализма – это уже само собой разумеющееся. А чтобы пациент выбрал именно тебя уже необходимо обладать порядочностью и духовностью. Теперь честность, порядочность и духовность становятся факторами коммерческого успеха.
<z>Андрей Смирнов, юрист, сопредседатель общественной организации ГРОЗА:</z>
Для меня труд – это потребность. Без труда мужчина чувствует себя ущербным. Именно мужчина, поскольку в отличие от женщины, работа для него – едва ли не единственный способ самовыражения. Труд – стал товаром. Он перестал быть обязанностью и перешел в категорию прав. К сожалению, пока ими осознанно пользуется меньшая часть людей. Законодательство о труде по-прежнему грешит лукавством и лицемерием. Какой работодатель выполняет все нормы и положения Трудового кодекса? Таких – единицы, а в общей массе законы о труде не соблюдаются, а потому и носит декларативный характер.
Но, с другой стороны, то, что в россияне стали свободны в своем труде и свободы – это, безусловно, эволюционный шаг. Раньше, во времена Советского Союза трудом – наказывали. Уголовно-исполнительная система называлась Управлением
исполнительно-трудовых учреждений. На мой взгляд, наказание трудом порочна. Такие люди никогда не будут воспринимать труд - как категорию свободы.
<z>Владимир Бортко, кинорежиссер («Блондинка за углом», «Собачье сердце», «Бандитский Петербург» и др.):</z>
Работа для меня – именно образ жизни. Если я не работаю, мне попросту скучно и даже неуютно. Вот в 90-е годы у меня из-за нехватки денег был период, когда я не снимал кино. Так все это время я потратил на поиск необходимых средств. При том эти поиски вполне можно считать частью режиссерской, то есть творческой, работы.
Что касается нынешних времен, то самое главное отличие от прежних лет – в России появились капиталисты, которые в основном и платят деньги своим работникам. То, что они, конкретные работодатели, теперь есть – наверное, хорошо. По крайней мере отныне можно высказывать конкретные претензии друг другу. С другой стороны, произошла резкая дифференциация доходов между хозяевами и наемными работниками, что порой вызывает в обществе неоднозначную реакцию.
Лично же для меня ничего не изменилось. Быть может, лишь в начале творческого пути у меня было несколько конъюнктурных работ. А так я всегда снимал то, что хотел. За остальной же народ ничего сказать не могу.
<z>Цырендари Самбуева, вице-президент Санкт-Петербургского общественного благотворительного фонда «Общество бурятской культуры «Ая-Ганга»:</z>
Не так давно я «отсидела» 15 лет. Нет, не подумайте ничего плохого, просто надо было поднимать на ноги троих детей, вот я и занималась их домашним воспитанием. Так что теперь моя нынешняя работа для меня одновременно является и необходимостью – я очень соскучилась по общению с людьми, и образом жизни – потому что за нее я не получаю денег. Но все равно свои обязанности я выполняю с удовольствием. А вообще-то считаю, что в любом труде – конечно, если он является добровольным – понемногу есть и от повинности, и от необходимости, и от потребности, и от образа жизни, что само по себе прекрасно.
Конечно, работа в первую очередь нужна для того, чтобы жить. Ведь без денег-то никуда не денешься. Главное, чтобы количество и качество работы напрямую влияло на достаток человека.
Предыдущие десятилетия социализма оказали свое влияние на население России. Взять бурятов, к которым принадлежу и я. Наша народность, как и другие народы, которые населяли Сибирь, в силу многих причин всегда отличалась трудолюбием. Сейчас уже не так. У людей исчезло желание работать. Тем более что они видят, что все «сливки» с их трудов снимают олигархи.
Но сейчас неплохо то, что у людей все-таки есть право выбора, некая экономическая свобода. А вообще-то что в прошлые, что в нынешнее времена хорошо живется в первую очередь тому, у кого достойная зарплата.
<z>Николай Витенко, главный врач по общей медицине медицинской ассоциации «Меди»:</z>
Для меня работа – это образ жизни, конечно, но и, естественно, составляющая моего благополучия. Я больше 10 лет проработал в государственной медицине и вот уже 6 лет работаю в коммерческой. Могу вам сказать, что трудовые отношения в коммерческой медицине они достаточно жесткие между предпринимателем и работающим, но при этом при всем, если изначально известны правила, то, как правило, они не нарушаются. Работа в коммерческих структурах значительно дисциплинирует врачей, касается как ухода-прихода на работу, так и отношение к пациенту. Они прекрасно понимают, что любая их ошибка может привести к большой проблеме для компании.
Мне кажется, что сейчас сложилась ситуация, когда специалист держится за свое рабочее место, а это всегда только повышает его работоспособность.
<z>Александр Яничевский, директор Международной школы менеджмента:</z>
Для меня работа – это и потребность и образ жизни. Так сформировалась моя персональная система ценностей. Главное, что мы получили за последние 10-15 лет – это свободу выбора. При советской системе можно было спрогнозировать собственную жизнь: школа, институт, в зависимости от полученного образования и профессии – оклад и место работы. Но при этом существовали довольно жесткие рамки для личностного и профессионального роста. Даже анекдот такой существовал: лейтенанта может мечтать о генеральских погонах, но у генерала есть свой сын. А теперь человек предоставлен сам себе и остается с работодателем один на один. Отсюда произошло расслоение на две категории. Одни выживают, объясняя себе, что они плохо работают, потому что им мало платят. Но это лукавство – если таким людям платить больше, работать они лучше не станут. Вторые осознанно ведет здоровый образ жизни, поддерживая форму для того чтобы полностью и с высоким, КПД выкладываться на работе – это по сути новая философия и иной взгляд на себя и на мир. Но и в этой категории есть своеобразные перегибы. Например, корпоративная солидарность.
В знаменитой «Пятерочке» сотрудники поют по утрам гимн корпорации и соблюдают кодекс о внутренних и внешних врагах. Ну и что? Общую картину-то это не меняет. Кроме того, требование от сотрудников лояльности и даже личной преданности к компании или корпорации не подкрепляется лояльностью самих руководителей, владельцев компании, топ-менежмента к персоналу. В лучшем случае к людям относятся, как к трудовому ресурсу, в худшем – как к быдлу.