Война с духами

<z>Виталий Павлов. Воевал в Афганистане. Был ранен. Удостоен боевых наград. После армии поменял несколько мест работы. В начале 90-х пришел в Ассоциацию «Защита». Охранял гостиницу «Астория». Автор документальной повести «Война с духами». Недавно скончался.</z>

– В исполкоме?
– Да.
– И что тебе сказали?
– Сам знаешь. «Я вас туда не посылал»
Выпили молча. Водка была вонючая – под великий шум борьбы с пьянством ее, похоже, перестали очищать напрочь. Андрей смотрел, как приятель с трудом управляется со стаканом – руки у того здорово тряслись после контузии, все уже к этому привыкли и почти не обращали внимания, только он сам никак не мог привыкнуть и все прятал их в карманы. Двадцать шесть лет, ветеран войны, инвалид – кого этим сейчас удивишь? «Я вас туда не посылал. Мы вас туда не посылали. Они нас туда не посылали» Так кто же нас туда послал?! Вот вопрос. Все эти брежневы, андроповы, устиновы как-то дружно, почти одновременно улеглись на лафет – и виноватых не стало... А ведь после 1985-го война продолжалась еще четыре года».
– Толю Смирнова помнишь? Танкист. В среду похороны. Из окна... выпал...
Разлив остатки водки, они выпили стоя, как пьют всегда «афганцы» за погибших на войне. Еще один... Это называется «вьетнамский синдром». А почему не «афганский»? Пора переименовывать. А кто следующий? Может, он? Или я? «Не фиксировать, переключиться», – долдонит психотерапевт. Будто человек – это радиоприемник. Нас всех заклинило на войне. Намертво заклинило. Пока живы».
Андрей встал и подошел к окну. На проспекте было полно людей и машин – начинался час пик.
– А этим и забывать нечего, – громко сказал он. – Они ничего не знают. И знать не хотят.

• • •

В палатке было холодно и темно, под самым потолком тускло светилась одинокая лампочка. Ледяной ветер задувал изо всех щелей. Вокруг «буржуйки», пытаясь согреться, сидели на корточках несколько солдат.
– Да, это не Рио-де-Жанейро, – сказал Андрей, бросая свой вещмешок на койку без матраца. – Мужики, а что это вы угля не принесете, прохладно ведь?
– Сюда не положено, – обернулся к новеньким какой-то солдатик с почерневшим от копоти лицом. – Мы здесь народ временный, а снабжают народ постоянный. Сколько смогли стырить, то и ладно; а вчера так все парадные башмаки сжечь пришлось!
– И давно ты тут отдыхаешь? – поинтересовался Олег. – Какой-то ты занюханный. Ты что, на портянки от шинели отрезал?
От драной шинели солдатика были отрезаны два здоровенных куска.
– Мою сперли позавчера. А эту выпросил у охраны. Слушай, мужики, у вас пожрать нету чего-нибудь? Все слопал, ни хрена не осталось.
– Как тебя звать-то? – спросил Андрей, протягивая банку с гороховой кашей.
– Мишка.
– Ну и как здесь, Мишка?
– Да ну! С кем я прилетел, те уже в частях, а я, как назло, во время отбора пошел на перевязку в санчасть – ногу натер. Ребята на вертушках улетели, а я остался.
– На каких вертушках?
– Вертолеты здесь так называют. — Мишка открыл банку с кашей, сел на койку и стал с аппетитом жевать.
– Кто хоть по специальности? — поинтересовался Олег, подсаживаясь поближе к печке и доставая галеты.
– Ремонтник. Танки подбитые ремонтировать буду. А вы?
– Ты чинить сюда приехал, а мы ломать. Ладно, жри, но не чавкай, я этого не люблю. Андрей!
– Что?
– Через плечо! Уголек-то тю-тю!
Андрей развязал вещмешок, достал оттуда парадные ботинки и бросил в печь.
– Ты, Олежек, как хочешь, а я спать буду.
Он залез на верхнюю койку, завязал уши на шапке, поднял воротник, подложил под голову мешок и моментально захрапел.
– Зря он туда залез! — Мишка толкнул локтем Олега. – Вот сюда ложись, здесь теплее, – он показал на свободную койку неподалеку от печки.
– А ты?
– Я еще посижу.
– Держи башмаки на растопку. Ложись рядом, поместимся как-нибудь.
Олег прилег на койку и, успев только подумать, что не так представлял себе первую ночь на афганской земле, заснул.

• • •

Машины тронулись, но вскоре снова остановились у поста царандоя, афганской полиции. Царандои были почему-то веселые и нарядные, в белых кителях и в белых фуражках с синими околышами. Рядом, на обочине сидел чумазый мальчишка в советской солдатской шапке без звездочки. Офицеры с продавщицей отправились в придорожный духан, откуда вскоре вернулись с сумками, набитыми апельсинами, грушами, яблоками. После этого поехали дальше.
Все дувалы вдоль разбитой асфальтовой дороги были изрешечены пулями и осколками, местами виднелись воронки от снарядов. У поворота на песчанку грузовики поджидала какая-то не виданная раньше новичками бронемашина, похожая на самоходную установку без пушки, со спаренными пулеметами на башне. Из люка торчала голова механика-водителя в запыленном шлемофоне. Рядом с ним, развалясь на броне, полулежал боец с автоматом. Машина лихо развернулась и, подняв облако пыли, помчалась на полном ходу впереди грузовиков.
Андрей и Эйно доложили лежавшему на койке младшему лейтенанту о прибытии.
– Значит, ты сапер, а ты, значит, водоснабженец, – офицер снизу вверх рассматривал младших сержантов, стоящих перед ним по стойке «смирно». – Водяной! – окликнул он прапорщика, сидящего на смятой постели в странной позе, раскачивающегося, обхватив руками голову.
– Этот к тебе. Хватит корячиться!
– Знаешь, Василий, – прапорщик поднял заплаканное лицо, – Володьку я себе не прощу. Ведь это я его за БУРом послал...
– Ты лучше скажи, где спирту достал? — Лейтенант поморщился. – Опять земляк из санчасти угостил?
– Как ты не понимаешь, что мне сегодня необходимо, – Водяной снова схватился за голову.
– Тебе ротный сказал, что будешь моим заместителем? – взводный посмотрел на Андрея.
– Сказал.
– Идите сейчас в третью палатку, получите постельное белье. Потом бойцы вам объяснят, в чем состоит служба.
Андрей и Эйно вышли из палатки. Уже совсем стемнело. Окраины лагеря то и дело оглашались пулеметными и автоматными очередями – охрана вела тревожащий огонь по окрестностям.
Вернувшись в свой взвод, они стали заправлять койки.
– Мужики, идите сюда! – позвали их из угла, где на кроватях уже сидели почти все из присутствующих в палатке солдат. Они потеснились, освобождая место новичкам.
– Откуда сами?
Андрей сказал.
– Ну и как там, в Союзе, что новогo?
– А что там может быть новогo – Андрей усмехнулся – мы ведь тоже из учебки полгода не вылезали. Знаем все по программе «Время».
– А какой сейчас год, знаете? – высокий черноволосый парень, тот, что встречал новичков на бронемашине, насмешливо улыбался.
– Какой? Один из восьмидесятых, наверное.
– Это там. На нашей стороне. А здесь тыща триста шестидесятые, так что привыкайте! Видели кишлаки на дороге? Так вот. Там живут по тем же законам, что и пятьсот лет назад, только вооружены они теперь не копьями, да в духанах ассортимент побогаче, чем в ГУМе или ЦУМе! Закуривайте!
– Мы не курим, спасибо.
– Узнаю питерских – вежливый! Ничего, потом закуришь. Здесь климат такой – начинают и те, кто не курил.
– А чего это «кусок» разнылся? – Андрей показал на прапорщика, по-прежнему державшегося руками за голову.
– Вчера Вовку из его взвода убило. Хотел БУР забрать у убитого духа. Поднялся на склон, где тот валялся, ну и пулю прямо в лоб получил, – солдат вздохнул. – А этот все переживает, что не тормознул его, отпустил. Давно уже в роте потерь не было.

• • •

К разведчику подвели одного из захваченных мятежников.
– Душман? – ткнул в него пальцем лейтенант.
– Душман.
– Ты смотри! – разведчик засмеялся. – Хоть один честный попался, а то все друзья-дусы. Ну вот что, душара, – он кивнул переводчику, чтобы тот переводил. – Ты сейчас полезешь к кяриз, к своим. Там скажешь, что, если хотят жить, пусть вылезают, иначе там для них будет уже готовая могила. Вылезать по одному, оружие бросать на землю. Скажи, что передадим их афганским властям. Пусть власти решают, что с ними делать. Если не сдадутся, их ждет смерть. Все. Развяжите его.
Солдаты разрезали чалму, которой были скручены руки пленного. Вокруг тела обмотали веревкой и подтолкнули к кяризу. Душман шел к кяризу спокойно, на лице его не дрогнул ни один мускул,
– Пусть крикнет сначала, кто он и зачем туда лезет, – сказал взводный. – А то еще шлепнут раньше времени.
Наклонившись над кяризом, тот прокричал гортанно несколько фраз.
– Просит разрешения спуститься, – перевел узбек.
Из колодца невнятно откликнулись, после чего пленный начал перелезать через край. Ему сунули в руку фонарь «летучая мышь», и двое разведчиков стали медленно разматывать веревку.
– Ты смотри, глубокий! – Олег обернулся к Андрею после того, как вниз ушло уже метров двадцать веревки.
– Тихоня говорил, есть такие, что граната до дна не долетает, рвется в воздухе.
Наконец, натяг ослаб, и разведчики вытянули наверх обрезанный конец веревки.
– И как же это понимать? – лейтенант посмотрел на взводного.
– Ладно, пускай подумают еще немного, потом поглядим. Ты свяжись пока с командиром полка. А вы, – он повернулся к саперам. – Идите на бронегруппу, несите сюда еще взрывчатки. Да поосторожнее в кишлаке – тут и стены могут выстрелить.
Андрей с Олегом, сняв автоматы с предохранителей, побежали к БМП и мигом притащили ящик тротила.
– Как думаешь, этого уже прирезали? — взводный кивнул головой в сторону кяриза.
– Вряд ли. Скорее, сам остался. Там к Аллаху ближе, – выпустив облако табачного дыма, ответил лейтенант.
– Командир полка приказал действовать по обстановке! – крикнул радист. Офицеры молча курили. Бойцы держали на всякий случай под прицелом переулки между дувалами. Афганцы доставали из баночек зеленую массу и закладывали под язык, часто сплевывая.
– Ну что, второго будем спускать?
– На хрена! Пусть хоть один останется, – Взводный махнул рукой саперам. – Готовьте заряд. Длинный шнур не делайте, только чтобы до дна долетел.
Андрей сбил с ящика планку, сделал короткую зажигательную трубку, вставил в тротиловую шашку, закрепил.
– Готово!
– Скажи этим, – лейтенант подозвал переводчика, – что жить им осталось пять минут. Если не вылезут, мы их взорвем.
Переводчик подошел к колодцу и, не наклоняясь над ним, стал выкрикивать что-то. Вместо ответа в небо ударила пулеметная очередь, и он отскочил прочь.
– Ну все, – лейтенант посмотрел на часы. – Давай, сержант, работай. Андрей зажег шнур, они с Олегом подхватили ящик и сбросили вниз. Почва под ногами качнулась от взрыва, но грохота не было, его поглотила земля. Из жерла колодца валил едкий черный дым.
Афганские солдаты удовлетворенно зацокали языками:
– Низ душман! Карашо, шурави!
По рации передали, чтобы все возвращались на бронегруппу. Поступили сведения, что в соседний кишлак вошли несколько вооруженных людей. Так что предстояла еще работа.

• • •

Полк был выстроен на плацу. Полковник вышел на трибуну.
– Привести сюда это говно! – скомандовал он в микрофон.
Два автоматчика привели с гауптвахты узбека, затеявшего драку, и поставили в центре каре.
– Вот эта сволочь, – голос командира гремел над полком. – Решила выяснить, чья же нация лучше воюет. Эта тварь, которая только и делает, что курит по углам анашу, решила выяснить, кто же из них лучше воюет! Мне здесь только национальных распрей не хватало. Что если русский бросит в бою узбека, а украинец – бурята? Это здесь, где на каждом выходе мы рискуем быть ранеными или убитыми? Вы хоть понимаете, к чему это может привести?
– Сержант Салехов, выйти из строя! – скомандовал он, посмотрев в сторону разведроты.
Из строя вышел невысокий коренастый узбек с перебинтованными кистями рук, смущенно втянувший голову в ворот полушубка.
– Вот этот парень вытащил вчера из-под огня раненого офицера. Кто он был по национальности?
– Русский, – еле слышно сказал узбек.
– Громче!
– Русский! – повторил тот во весь голос.
– Так, – полковник помолчал. – А вы знаете, как он его тащил? Он потерял в бою рукавицы и обморозил в горах руки. Так он зубами волок раненого за скалу, волок под обстрелом. Ты спрашивал, какой он национальности? – вновь обратился он к разведчику.
– Зачем? – не понял тот.
– Встань в строй. Я представил этого сержанта к ордену Красной Звезды. Он вернется домой героем. А эта сволочь – будет месяц у меня гнить на гауптвахте. Я отдам приказ всем начальникам караулов, чтобы искали для него самую грязную работу! Он у меня все сортиры вылижет! На операцию с нами он не пойдет. Нечего таким... в горах делать!.. Все. Разойтись поротно. Всем готовиться к операции.
<z>Виталий Павлов</z>
  • 1 778
Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен