Невская резервация

Зачищая Кремль и Белый дом от выдвиженцев прежнего режима, нынешний глава российского государства определяет судьбу смещенных по-иному, чем его предшественник. Если Борис Николаевич предпочитал отпускать уволенных в свободное плавание, то Владимир Владимирович, как правило, предоставляет им солидные посты в провинции. Тем самым президент убивает сразу двух зайцев. Мало того, что получившие хлебную должность отставники не чувствуют себя слишком обиженными, они, оказавшись на новом месте, еще и поневоле вступают в конфликт с тамошней верхушкой.
Ведь столичные назначенцы, как правило, привозят с собой целую свиту прихлебателей (либо формируют ее из кадров, не нашедших общего языка с местным правящим кланом). И каждому нужен свой кабинет с кормушкой, которых, естественно, не хватает! В результате жаждущие административной карьеры и связанных с ней жизненных благ устраивают такую собачью свалку, что времени совать палки в колеса мудрой политике Кремля у них просто не остается.
Антиконституционные и, с точки зрения эффективности управления, совершенно бессмысленные полпредства подходили для выполнения подобных задач как нельзя лучше. Поэтому появление в них персон, подобных Кириенко, Матвиенко, Клебанову, а теперь и Яковлеву, выглядит совершенно естественно, хотя толку от их деятельности не оказалось практически никакого. Коммунальные свары Матвиенко с Яковлевым и Пуликовского с Наздратенко, несомненно, способствовали смещению последних, но в куда меньшей степени, чем действия правоохранительных органов и останкинских пропагандистов. Что же касается ставшего поволжским полпредом «киндерсюрприза», то на фоне могучих фигур башкирского и татарского ханов он просто потерялся. Не случайно в ходе недавнего конфликта вокруг башкирских выборов, где сокрушительно провалился путинский ставленник Сергей Веремеенко, господин Кириенко вообще никак себя не проявил.
Тем не менее возможность недурно подзаработать пост полпреда все же предполагает. Особенно это касается полученного Яковлевым места представителя президента в Южном федеральном округе. Учитывая, какие деньги вкладываются сейчас в дело восстановления Ичкерии, столь блестящий профессионал в области освоения выделенных на строительство средств вряд ли почувствует себя обиженным.
Несколько хуже обстоят дела у другого отставника касьяновского кабинета – министра здравоохранения Юрия Шевченко, которого фактически выбросили в никуда. Самое большее, на что может рассчитывать господин Шевченко, это руководство каким-нибудь элитарным медицинским заведением, что на фоне услуг, оказанных им главе государства, выглядит не более чем грошовой подачкой. Потому что не состряпай в свое время господин Шевченко инфарктный диагноз Анатолию Собчаку, бывший мэр Петербурга имел бы все шансы запросто подвергнуться чрезвычайно пристрастному допросу. На котором могли всплыть факты, поневоле заставившие бы Бориса Николаевича Ельцина назначить себе совсем другого преемника.
С другой стороны, меньше всего хотелось бы обвинять Владимира Владимировича в черной неблагодарности. Четыре года во главе минздрава – награда более чем достаточная, и если за этот срок господин министр не сумел доказать свою незаменимость, виноват, скорее всего, он сам. Для петербуржцев же отставка господина Шевченко интересна скорее в части ее влияния на расстановку местных кадров. Ведь ни для кого не секрет, что нынешние председатель городского Комитета по здравоохранению и ректор Военно-медицинской академии – персоны, достаточно близкие Юрию Леонидовичу. А значит, за его падением запросто может последовать и их отставка. Вслед за которой могут начаться соответствующие передвижки на лекарственном рынке, внезапные неприятности некоторых фармацевтических корпораций и столь же неожиданное возвышение их конкурентов.
Что же касается общей политики президента относительно своей исторической родины, то она особого оптимизма, увы, не вызывает. История с отправкой на невские берега сперва Матвиенко, а затем и Клебанова показывает, что Владимир Владимирович использует град Петров в качестве резервации для изъятых из Москвы членов прежней кремлевской команды. При этом московские связи «сосланных» в Питер постоянно слабеют, что, несомненно, ограничивает их возможности лоббировать интересы города, если таковые вообще имелись. Например, кремлевско-белодомовские завязки нашей губернаторши после отставки явно благоволивших к ней Волошина и Касьянова представляются весьма ограниченными.
Кроме того, представляется, что с недавнего времени Кремль в то же время осуществляет перераспределение финансовых потоков в пользу московского бизнеса. Взять хотя бы ситуацию на топливном рынке, где оперирующие компании теперь вынуждены платить акцизы вперед, лишаясь оборотных средств. Тем самым более состоятельные нефтяники федерального уровня получили автоматическое преимущество перед местными топливными операторами. Благодаря этому здесь, точно так же как и на фармацевтическом рынке, возможны значительные подвижки в пользу столичных компаний. А поскольку зарегистрированы те не у нас, потеря городом изрядной части налоговых сборов практически гарантирована.
Крайне сомнительной компенсацией происходящего выглядит возможный переход под крышу президентской администрации ряда старинных особняков в центре города. Отобрав под свои нужды Дворец творчества юных, Институт растениеводства и выселив архивы из здания Сената с Синодом, правящая группировка вряд ли предоставит городу сколь-нибудь весомую компенсацию. А посему перспективы Северной столицы во второй срок президентства Путина выглядят весьма уныло. Забрав под свою руку объекты, необходимые для пристойной встречи высоких иностранных гостей, Владимир Владимирович, скорее всего, и дальше станет использовать остальной город в качестве отстойника для разочаровавших его кадров.