Глаза и уши флота

Это обстоятельство прекрасно понимали и в Москве. И для того, чтобы посадить германскую военную промышленность на голодный паек, было решено силами Балтийского флота начать активные операции на немецких транспортных артериях в Балтике. Вот что, в частности, вспоминал по этому поводу начальник разведотдела штаба КБФ в 1941–1942 годах полковник Наум Фрумкин:
«Для снабжения немецкой армии оружием и боевой техникой требовалась напряженнейшая работа всей промышленности Германии. А она испытывала острую нужду в железной руде. Противник интенсивно ввозил ее из Швеции. И морская коммуникация Швеция – Германия на Балтийском море стала одной из важнейших стратегических артерий войны. В этих условиях, по указанию Ставки Верховного Главнокомандования, для нанесения ударов по вражеским коммуникациям сюда было направлено из Ленинграда и Кронштадта три эшелона подводных лодок...»
Однако для проведения таких операций командованию КБФ требовалось точное знание обстановки на Балтийском море, в том числе и у побережья Прибалтики. Для этого разведотделом штаба флота в глубокий тыл противника были заброшены несколько разведгрупп и отдельных разведчиков-парашютистов. Среди них была и Леэн Кульман.
<z>Политические разногласия</z>
Леэн (Хелене) Андреевна Кульман родилась 31 января 1920 года в Тарту шестым ребенком в семье сапожника. Материальное положение семейства было весьма тяжелым и усугублялось процветающим в стране эстонским национализмом. Так, для того, чтобы иметь возможность учиться в школе, Хелене была вынуждена сменить имя на эстонское Леэн. Тогда же ее старший брат Борис стал Энном, а младший Александр – Агу. А после смерти в 1932 году главы семьи его вдова Лидия Кульман, ее дочь Регина и сыновья Энн и Агу взяли себе фамилию Мурдвеэ.
В том же 1932 году в результате несчастного случая погибла школьная подруга Леэн Майга Берзинь. Не желая замыкаться в своем горе, Фриц и Эмилия Берзинь стали опекать Леэн. Благодаря этому она не только смогла закончить Тартускую среднюю школу, но и поступить в учительскую семинарию. Позднее Кульман вспоминала:
«С того времени, как я нашла себе поддержку в лице родителей Майги Берзинь, моя жизнь в материальном отношении стала много лучше: летом я жила у них, а зимой во время учебы – у матери. Так как отец моей школьной подруги был капитаном дальнего плавания, то у меня была возможность во время летних каникул вместе с ним путешествовать. Таким образом, я побывала в Финляндии, Англии, Франции, Бельгии, Швеции...»
Однако после ввода в июне 1940 года советских войск в Эстонию и ее вхождения в состав СССР между Кульман и Берзинями произошел полный разрыв – Леэн бесповоротно поддержала установление в стране советской власти, в то время как ее приемные родители отнеслись к произошедшему крайне отрицательно. «Вначале я пыталась и приемным родителем сделать ясной правоту Советской власти, – писала Кульман в автобиографии, – но это только усугубило враждебное отношение с их стороны ко мне». В результате Леэн переехала к старшей сестре в Таллин, где поступила в педагогическое училище. В сентябре 1940 года она вступила в комсомол, а в марте 1941 года ЦК ЛКСМ Эстонии назначил ее комсоргом 4-й Таллинской средней школы.
После начала Великой Отечественной войны Кульман по заданию таллинского горкома комсомола участвовала в организации помощи раненым и тушении пожаров. А когда в конце августа 1941 года стало ясно, что Таллин не удержать, она в числе других жителей города была эвакуирована в Ленинград, пережив во время плавания на пароходе «Суур-Тылл» весь ужас Таллинского перехода. В сентябре Леэн вместе с сестрой Ану направили в Челябинскую область, где они некоторое время работали скотницами в колхозе «Ленинский путь», а в январе 1942 года, когда на Урале началось формирование эстонской стрелковой дивизии, подали заявление в военкомат и были зачислены в состав медико-санитарного батальона.
<z>За линию фронта</z>
Однако весной 1942 года Кульман неожиданно вызвали в Ленинград в распоряжение разведотдела штаба Балтийского флота, где сказали, что планируют использовать ее в качестве разведчицы на территории Эстонии. Разумеется, Леэн немедленно дала свое согласие, тем более что, прибыв в Ленинград, она узнала о гибели старшего брата Бориса, с первых дней войны сражавшегося в истребительном отряде. Подготовка Кульман, которой руководил старший лейтенант Викулин, продолжалась более четырех месяцев – ее учили работать на флотской рации «Камбала», прыгать с парашютом, распознавать классы кораблей по их силуэтам и многому другому. Все это было необходимо для успешного выполнения задания, которое предполагало заброску Кульман в район Пярну. Там она должна была собирать сведения о количестве и типах кораблей противника и транспортов в порту Пярну, интенсивности железнодорожных перевозок по линии Рига – Тарту – Нарва, составе военной флотилии на Чудском озере и политическом положении в Эстонии, а также контролировать обстановку в районе Рижского залива.
В ночь с 14 на 15 сентября 1942 года Кульман была сброшена с парашютом в двух километрах южнее местечка Вялги, в лесном массиве Алатскиви, находящемся северо-восточнее Тарту. Закопав парашют, Леэн отправилась к Чудскому озеру, где в лесу оборудовала временную «базу». Установив контакт с местными рыбаками, она начала вести наблюдение за окрестными дорогами и акваторией Чудского озера, каждый вечер передавая в Центр собранные сведения. А через пять дней Кульман отправилась в Тарту, где жили ее мать и сестры Мария и Регина, чтобы легализоваться, устроиться на работу и получить новые документы взамен старого эстонского паспорта.
Мать и сестры, обитавшие в тесной комнате на окраине Тарту, встретили Леэн с радостью. Однако помочь с жильем, работой и получением новых документов они не могли – семью Кульман-Мурдвеэ в Тарту многие знали как активных сторонников советской власти. Поэтому через три недели Леэн отправилась к сестре Ольге, которая вместе с мужем жила на хуторе под Луутснику, недалеко от Выру. Там она надеялась устроиться на работу, а заодно передать в Центр собранные во время пребывания в Тарту сведения.
Живя на хуторе, Кульман ежедневно вела наблюдение за движением войск противника по шоссе Рига – Псков, а также совершала поездки по узкоколейной железной дороге, проезд по которой был свободным, собирая сведения о дислокации немецких гарнизонов. А однажды она стала свидетелем боя между войсками СС и партизанами в районе Рыуге. Обо всем увиденном «корреспондент КС-19» (позывные Кульман) регулярно сообщала в Центр, хотя частый выход в эфир был связан с большим риском – с середины 1942 года по приказу Берлина подразделения Абвера и СД на оккупированных территориях развернули настоящую охоту за подпольными радиостанциями. Поэтому Кульман приходилось быть предельно осторожной. После войны ее сестра Ольга рассказывала: «Когда Леэн уходила в сарай, чтобы установить связь со своими начальниками, я брала на руки пятимесячную дочь Лууле и прогуливалась у дороги, чтобы в случае опасности предупредить сестру».
<z>Последний сеанс</z>
Однако находясь на хуторе, Кульман не могла приступить к выполнению своей главной задачи – сбору сведений об обстановке в порту Пярну и акватории Рижского залива. Поэтому она пошла на риск и 11 декабря 1942 года отправила в Центр радиограмму: «12.12 выезжаю в Пярну к приемным родителям, мой адрес: улица Супелузе, 18-а».
Фриц и Эмилия Берзинь встретили приемную дочь доброжелательно, внимательно выслушали ее рассказ о скитаниях после немецкой оккупации Эстонии (об эвакуации в Ленинград и последующих событиях Леэн, разумеется, умолчала), отвели ей прежнюю комнату на втором этаже и помогли выправить новые документы. После этого она получила возможность свободно перемещаться по Пярну, бывать в порту и на железнодорожной станции, а также вести наблюдение за заливом с каменного мола, который протянулся более чем на два километра. Радиостанцию Леэн спрятала в своей комнате, откуда по ночам выходила в эфир. Переданные ею в этот период сведения касались режима прохождения воинских эшелонов через железнодорожную станцию Пярну, военных кораблей и транспортов в пярнуском порту, а также местоположении воинских складов и общей политической обстановке в Эстонии.
Рождество Кульман встретила в доме Берзиней, а 27 декабря 1942 года выехала к сестре Ольге в хутор под Выру. Именно оттуда в новогоднюю ночь она передала в Центр свою последнюю радиограмму. А 3 января на хутор неожиданно нагрянули немцы. Полицейские перетрясли весь дом и в конце обыска обнаружили в матрасе радиостанцию. После этого участь Кульман была решена – ее немедленно арестовали и доставили в тюрьму Выру. Вместе с ней арестовали ее мать, сестер Регину, Марию и Ольгу с сыном, а также всех тех, с кем она встречалась в последнее время, – всего четырнадцать человек. В середине февраля Кульман перевели в тартускую тюрьму, а ее дело передали следователям военно-морской контрразведки. На допросах от нее требовали раскрыть шифр, сообщить о полученном задании, назвать имена и фамилии офицеров разведотдела штаба КБФ, но она упорно молчала.
6 марта 1943 года Кульман вызвали на очередной допрос. Не добившись ответов на заданные вопросы, следователь приказал отправить Кульман в камеру пыток. И тогда она, не выдержав, плюнула в лицо конвоира. Остервенев, тот достал пистолет и расстрелял арестованную прямо в тюремном коридоре.
Так в возрасте 23 лет погибла разведчица Балтийского флота. Но ее подвиг не был напрасным. Благодаря полученным от нее и других разведчиков сведениям уже в конце 1942 года в результате активных действий советских подводных лодок на Балтике немцы были вынуждены на полтора месяца прекратить перевозку руды и другого стратегического сырья из Скандинавии. А в ноябре 1943 года имперский министр вооружений и боеприпасов Альберт Шпеер направил Гитлеру меморандум, в котором говорилось, что «при использовании нынешнего способа выплавки стали запасов марганца в рейхе хватит на одиннадцать-двенадцать месяцев... Мы располагаем крайне незначительными запасами хрома, и это может привести к тяжелым последствиям. Это означает, что после расходования наших запасов, которых должно хватить на два месяца, придется приостановить производство самолетов, танков, грузовиков, бронебойных снарядов, подводных лодок и артиллерийских орудий».
После окончания Великой Отечественной войны указом Президиума Верховного Совета СССР за особые заслуги, мужество и героизм, проявленные в борьбе против немецко-фашистских захватчиков, Леэн Кульман посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. А на зданиях школ, где она училась и работала, были установлены памятные мемориальные доски. К сожалению, в настоящее время имя Леэн Кульман в Эстонии прочно забыто – таких, как она, там предпочитают называть советскими оккупантами.
Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен